Вы будете меня слушаться, будете рядом, не будете смотреть на других мужчин. Взамен вы получите полное обеспечение, покровительство, комфорт и безопасность.
В связи с речью Давида у меня возник только один вопрос.
А ху-ху не хо-хо? Мы об этом всем точно не договаривались.
– Давид, ты говоришь, что не играешь, а ощущения такое, словно ты погряз в играх.
– У тебя будет еще много времени, чтобы оценить меня и мои поступки. Главное, чтобы не было лишних иллюзий. А пока…
– Давид! Что значат твои слова? Такое впечатление, что это все на долгий срок.
Крамер куда-то молча отходит. Попе становится холодно, да и вообще голой как-то не жарко.
– Давид!!!
Перед моим взором вдруг появилась стойка на колесиках. Стойка увешана самыми разнообразными игрушками для интимной жизни.
– Выбирайте, Василиса Андреевна, чего бы вам хотелось попробовать.
Ой, ля-я-я…
Сказала, что я выбираю. Матом сказала, душевным таким.
– Ох, Василиса Андреевна, вы ведь хорошая девочка, а так ругаетесь. Не хотите – как хотите, – насмешливо прокомментировал Давид, и стойка исчезла из моего поля зрения.
– Я еще и на китайском могу. Продемонстрировать?
– Попозже обязательно.
Вновь напряглась, когда ладони Давида сажали мою многострадальную попу. Больше шеф не говорил.
Первое время кричала. Кричала на начальника самыми отборными словами, сопротивлялась, но все это, кажется, только еще больше возбуждало Крамера. Да, он не спешил, доводил меня до исступления, и только когда убедился, что я полностью сдалась на его волю, вошел.
Вошел классически, но при этом успел воткнуть мне в попу какую-то штуку, не больно, но… На мой вопрос, что это, начальник кратко ответил, что стимулятор.
Не знаю, каково это, когда тебя берет в попу мужчина, но когда Крамер двигался во мне, с каждым толчком мне казалось, что меня как раз-таки берут одновременно и туда, это было порочно, волнующе, и да, приятно.
Оргазм настиг просто умопомрачительный, в глазах на несколько мгновений потемнело и запрыгали звездочки, но это не отменяет того факта, что Давид делал все это, приковав меня наручниками к кушетки, всячески запугивая, и во время процесса – опять дико, по звериному, грубо, со всей мощью и силой.
Мне казалось в тот момент, что кушетка вот-вот развалится. Да-да, похоже, я и впрямь извращенка, потому что мне это понравилось, понравилось ощущать над собой власть мужчины, быть прикованной, и вся эта игра, но обиды это не отменяет.
– Расстегни меня, – потребовала я тихим уставшим голосом.
