Пограничная страж вынуждена остановить этих людей, но их легендарный уровень позволяет им ускользнуть. Граф Адельманн торопится, несмотря на очевидные сроки, ибо его треплет страх предательства. Страх от того, что он может предать своего господина - чувство непрерывно усиливается, несмотря на то, как недавно оно пришло к нему....
Сколько вспомню. А пока — рот на замок и помалкивать.
Своё место во главе стола я занял последним. Хотя…
— Александр Сергеевич, а где Васильев?
— Не знаю, — пожал плечами Сильнов. — Когда всех собирали, то его дома не оказалось. Жёны сказали, что где-то по делам ходит. Но обещали передать повеление явиться.
— Прохиндей он, — проворчал сидевший слева от меня Семён Семёнович.
— Не то слово, — поддержал его второй старик, который Невзгодов. — Не тот он человек для такой должности. Не по Сеньке шапка.
— Думаю, Васильева мы ещё успеем обсудить, — негромко ответил я им.
— А я считаю, что это преждевременно, — вдруг набычился Сильнов. — Он только начинает работать. Учится, можно сказать.
— Да и заменить его пока некем, — вздохнул Скворцов, соглашаясь с дядей Сашей.
— Ладно, после решим, — пожал я плечами.
— Здрав будь, боярин! — не стройно, но эмоционально откликнулись люди. Не заметно, чтобы кого-нибудь данное собрание тяготило. Все с удовольствием приложились к вину, а после накинулись на еду.
Этот обычай, решать важные дела на пиру, сохранился во многих боярских родах. Да и некоторые князья его придерживаются.
— Так что там за дело, боярин? — в очередной раз приложившись к вину и вытерев рукой бороду, спросил боярский сын Невзгодов, Василий Павлович.
Шум за столом разом стих, и люди повернулись в нашу сторону.
— Мне поступило предложение от боярского рода Корневых… — начал я.
— На охрану? — перебил меня Головачёв. И довольно потирая руки, продолжил: — Это дело хорошее.
— Юра, охолонь! — шикнул на него Сильнов. — Дай боярину нашему договорить.
— Молчу, молчу…
— Спасибо, дядь Саш, — благодарно кивнул я ему. — Нет, не на охрану. Хотя и охранять тоже придётся."
"— Загадками говоришь, боярин, — перебил меня Невзгодов.
— Да вашу бабушку! — выругался я и ударил кулаком по столу. — Дадите мне сказать, наконец?
— Прости, боярин, — ничуть не испугавшись, повинился Василий Павлович.
