Пограничная страж вынуждена остановить этих людей, но их легендарный уровень позволяет им ускользнуть. Граф Адельманн торопится, несмотря на очевидные сроки, ибо его треплет страх предательства. Страх от того, что он может предать своего господина - чувство непрерывно усиливается, несмотря на то, как недавно оно пришло к нему....
Слабо вообще представляю, где нахожусь. А навигатора в этом мире, к сожалению, пока не придумали.
— Не Капище, а Славище боярин, — поправил меня Михалёв. — Про него говоришь? Там раньше богиню восславляли. Дары ей приносили. Помощи просили. А потом, как храм построили в городе, то редко кто туда ходит.
— Откуда ты такой умный взялся, десятник? — улыбнулся я. На что он вдруг засмущался и отвёл взгляд.
— А он у нас всегда лучше всех учился, — сказал Боголюб. — И в школе, и в боевых дисциплинах. Потому и десятника так рано получил.
— Эх, — вздохнул вдруг Вторуша. — А я вот тупой!
На несколько секунд над хутором воцарилась тишина. А затем округу потряс дружный громогласный смех. Даже Вторак перестал сокрушаться о своей тупости и ржал как конь вместе со всеми.
— Зато с тобой весело, — вытирая выступившие слёзы, произнёс я. Чем вызвал ещё одну вспышку хохота.
— Ладно, — отсмеявшись, снова заговорил я. — Так ты десятник знаешь, значит, где это Славище?
— Знаю, боярин.
— Далеко до него?
— Та-ак, — задумался он. — Тут от хутора нормальная тропинка есть до дороги. А там уже верхами можно ехать. Часа за три, три с половиной добраться должны. Это с учётом того, что не быстро поедем. Егора чтобы не растрясти. Он же с нами будет? Я правильно понял?
«Действительно, Умник» — подумал я, с уважением посмотрев на десятника.
— Правильно.
— А зачем нам на Славище, боярин? — спросил Вторуша.
— Попытаемся там Егора вылечить, — честно ответил я.
— Так может лучше в храм?
— Часто тебе в храме помогали, Вторак? — строго поинтересовался у него Михалёв.
— Ну так я и не боярин, чтобы на меня внимание боги обращали, — пожал плечами воин. — Просто в храме жрицы есть. Через них богиню попросить проще будет.
— Богиню мы и сами попросим, — сказал я. — Она добрая. Главное чтобы не мешал никто.
— Да кто же нам помешать-то может в таком деле? — искренне удивился Боголюб. А остальные воины закивали.
— Перун, — честно ответил я.
На целую минуту снова воцарилась тишина. Даже живать все перестали. А затем всё тот же Боголюб осторожно поинтересовался:
— А чего это он мешать будет, боярин?
— Потому что он отчего-то решил, что я теперь его собственность! — не сдержал я злости. — Так что попробуем обмануть Бога. Точнее — я попробую. Вы тут не причём.
— Боярин, мы твои люди, — спокойно произнёс Михалёв.
