Пограничная страж вынуждена остановить этих людей, но их легендарный уровень позволяет им ускользнуть. Граф Адельманн торопится, несмотря на очевидные сроки, ибо его треплет страх предательства. Страх от того, что он может предать своего господина - чувство непрерывно усиливается, несмотря на то, как недавно оно пришло к нему....
Дождался моего кивка, снова сел и продолжил:
— Если княгиня сказала, что документы отправила, значит отправила. В таких вещах не врут. Иначе можно окончательно лицо потерять. Так что предлагаю эту тему забыть. Другое спросить хочу. Скажи, боярин, отчего с нами за столом китайцы сидят? Ты их тоже решил в боярские дети взять?
— Решил, — коротко ответил я, чувствуя, что этот дед тоже какую-то пакость задумал.
— А с чего им такая честь? — спросил Невзгодов и обвёл взглядом всех присутствующих. — Моему роду уже почти два века.
— А нужно? — улыбнулся я.
— А как же! Мы тут все люди достойные. Боярские дети, по праву рождения. А они чем такую почесть выслужили? Или голову тебе боярин, по молодости, заморочили? Так ты скажи! И мы разберёмся.
— Это ты меня так оскорбил сейчас, боярский сын? — удивился я. — Типа, боярин дурак молодой, а мы, жизнью умудрённые, за него сейчас всё порешаем?
— Боярин! — вдруг подал голос Бэй Ли.
— Что⁈ — теперь уже этот старик взревел раненым медведем и вскочил. Да и остальные сыны боярские возмущённо зароптали. — Да я с тобой даже драться не буду, узкоглазый! Внука позову! А он с тобой одной левой справиться!
Как дети, честно слово.
— С Богатырём? — хохотнув, спросил я. И к моему смеху присоединился боярский сын Сильнов.
— А мне у тебя нравится, боярин! — весело произнёс последний, утирая выступившие от смеха слёзы. — Всё веселее, чем на собраниях у княгини бывать. Кстати, лично для меня то, что ты больше не под её рукой — большой плюс. Рад буду служить тебе. Без вопросов.
— Да погоди ты! — шикнул на него Невзгодов. И обратился ко мне: — Боярин, мне не послышалось? Этот уважаемый человек — Богатырь?
— Не послышалось, — кивнул я, изо всех сил сдерживаясь, чтобы снова не начать ржать.
— А-а-а… — чуть подзавис волосатый дед. — А второй?
— Тоже.
— Тогда вопросов больше не имею! — с какой-то искренней радостью провозгласил Василий Павлович. А затем повернулся к китайцам и с достоинством поклонился. — А у вас, уважаемые, прошу прощения за резкие слова. Не со зла я, а по скудоумию.
Хе и Линь, к моему удивлению, кочевряжиться не стали.
