– Человек! Человек – источник доброты! Поэтому для человека нетерпимо, когда доброту и веру топчут в грязь и кровь...
Поезд подходил к Риге.
Господи, неужели я действительно ожесточился против людей?..
В помещении дежурной части седьмого отделения милиции было тихо, лишь в открытую форточку окна врывался частый монотонный шепот дождя да из ленинской комнаты доносилась фраза песни, которую кто-то разучивал на аккордеоне: «Пусть всегда будет солнце... Пусть всегда будет... Пусть всегда...»
Дежурный внимательно смотрел на меня, прижмурив один глаз, и я не мог понять, слушает он меня или аккордеон. Был он невозмутимо спокоен, чрезвычайно толст, и казалось, будто китель не лопается на нем только потому, что дежурный никогда не двигается с места.
– Помните? – спросил я нетерпеливо.
– Помню, – кивнул дежурный и, наклонив голову, прислушался к аккордеону. – Снова наврал. Эх, артисты...
Аккордеонист старался изо всех сил: «Пусть всегда будет...»
Дежурный с неожиданной легкостью поднялся, подошел к шкафу, присел около него на корточки и мгновенно, как фокусник, выдернул из пачки бумаг тощенькую желтую папочку.
– Она, – сказал он флегматично. – Здесь будете смотреть или...
Но я, облокотившись о барьер, уже раскрыл обложку...
Докладываю, что сегодня, 13 сентября, в 23 часа я был вызван в ресторан «Перле», где граждане, оказавшиеся Ивановым П. К. и Сабуровым А. С., учинили скандал: громко кричали, сквернословили и затеяли драку.
Дебоширы доставлены мною в отделение милиции.
Дебошир Иванов вошел в кабинет боком, сел на край стула, с ожесточением мял в руках свою шляпу и вообще был очень мало похож на драчуна и скандалиста.
– Все водка проклятая, – сказал он огорченно. – На работе стыдуха жуткая, жена чуть из дому не выгнала...
– Но теперь-то небось зарок дали? – усмехнулся я.
Иванов прижал шляпу к груди, как спортивный кубок:
– Да чтоб я теперь!..
– Вы в районном Медпросвете попросите пару муляжей, – сказал я сочувственно.
– Каких муляжей? – удивился Иванов.
– Из папье-маше: печень здорового человека и печень алкоголика. Тоже очень помогает.
Он не понял, всерьез ли я говорю, и на всякий случай сказал:
– Вот и прекрасно. Расскажите теперь, что произошло тем вечером в ресторане.
Он снова начал мяться:
– Ох, прямо вспоминать неудобно...
– Неудобно зонтик в кармане раскрывать. И в пьяном виде в ресторанах безобразничать. Давайте рассказывайте. И поподробнее...
...