Автор
Летит на свадьбу Диана, но вместо радости встречает траур — похороны лучшей подруги, которая ушла из жизни. Вино на ее бокалы льется как темно-бордовые океаны горячих слез. Кровь падает и мрак царит в сердце Дианы — без любви не считается.
Открываю стеклянную дверь, запах приправ и запеченного мяса ударяет в нос и пробуждает зверский аппетит, но это будоражащее ощущение длится недолго.
– Привет! – оборачивается Соня и крепче сжимает в руке огромный кухонный нож, лезвие которого усыпано мелкой крошкой укропа. – Ты все-таки приехал?
Какой тонкий намек на то, что она очень бы этого не хотела, но я прекрасно понимаю, что все ее слова и действия – ложь и провокация.
– Я живу здесь, если ты забыла. И к слову, куда дольше, чем ты.
Соня поджимает губы и возвращается к измельчению зелени, а я опускаю пакеты на небольшой стол перед двухкамерным холодильником.
– Марк, может, нам уже стоит поговорить? – спрашивает Соня.
– Давай лучше с Димой, он это больше любит, – отмахиваюсь я, шагая к двери, чтобы убраться отсюда как можно скорее.
– Ты так и будешь вести себя, как козел?
– Пока ты ведешь себя, как чокнутая сталкерша, – да.
Покидаю кухню и, минуя широкую арку, что ведет в столовую, наконец добираюсь до лестницы в маленькой гостиной. Правда, успеваю подняться лишь на середину пролета, оставшись незамеченным.
– Руки вверх! – раздается за спиной веселый голос.
– Дим, я купил фрукты. Они на кухне. Отвали.
Слышу громкий топот и ускоряю шаг, но он ловит меня за плечо в коридоре второго этажа и разворачивает к себе лицом. Его глаза округляются, улыбка тянется от уха до уха.
– Выглядишь, как комок шерсти, сблеванный котом, – смеется он.
– А ты, как пожеванная бабкой жвачка, которую она нашла под автобусным сиденьем.
– Эу, – кривится Дима. – Ты победил.
– Супер, а теперь иди на хрен.
– Мышь искал тебя.
– Вся работа завтра.
– Ты что, бухал? – он трет пальцами нос.
– Да, Дима. Я бухал. Еще вопросы есть?
– Спустишься к ужину?
– Нет.
– Но я хочу тебя с ней познакомить, – обиженно говорит он.
– И ты не боишься, что я и ей под юбку залезу? – Бросаю козырь в надежде, что Диме больше нечем будет крыть, но на его лице появляется то самое выражение родительского умиления, которое бесит меня больше всего.
