Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей — читать онлайн бесплатно полностью

Как говорит моя подруга – хозяйка той самой квартиры в доме на улице Тимок – с болгарами трудно подружиться, но уж если они тебя полюбят и примут, то сделают для тебя всё!

Калина встает мне навстречу из-за столика, за которым дымится чашка кофе. Мы целуемся тоже по-европейски – не касаясь губами щек. Садимся и разглядываем друг друга.

Я ни за что не узнала бы свою подругу по переписке в этой сдержанной, красивой женщине: но я и вообще не узнала бы ее, ведь у меня была всего одна фотокарточка коротко стриженной пионерки!

Сегодня 1 марта, национальный праздник – Баба Марта. “Честита Баба Марта!” – слышно со всех сторон. На руках у официантки красно-белый витой браслетик из ниток – те самые мартеницы. Почти такой же Калина надевает на руку мне. Почти такой же лежит где-то в дальних ящиках маминой квартиры…

Мы с Калиной говорим на странном англо-русском наречии: я обращаюсь к ней по-русски, она ко мне – по-английски. Это не встреча старых добрых подруг, а новое знакомство двух взрослых женщин, обремененных семьей, работой и разного рода кризисами.

Но мы обе быстро понимаем, что нам легко и хорошо вместе. Сквозь мучительные преграды английских слов прорывались искренность Калины, ее дружелюбие, непоказной ум и какой-то очень родной мне, слегка мрачноватый юмор.

Мы вышли из кафе поздним вечером. Прогулялись по бульвару княгини Марии-Луизы, далеко перед нами темнела гора Витоша. Договорились встретиться через несколько дней – пойти вместе с подругами Калины на чемпионат по фигурному катанию.

Оказывается, Калинка – страстная болельщица.

Ее подругам – Клубу Плохих Матерей, как сказала самая бойкая из них, – трудно было поверить в то, что мы с Калиной знакомы намного дольше, чем с они с ней. Плохие Матери они потому, что дружно развлекаются, а не сидят дома с отпрысками (давно и успешно выращенными).

Я вместе с Плохими Матерями любовалась тем, как крутятся на льду тоненькие фигуристки. Вместе с ними ужинала, обсуждая на чудовищной смеси языков местную кухню, болгарский характер и современную русскую литературу. И восхищалась Софией.

София – это живой музей. Спустишься в подземный переход – там античные развалины римской Сердики.

Кому-то в этом слове услышится “сердитость”, а я слышу – “сердце”. То, что заставило меня однажды написать незнакомой девочке письмо и бросить его в почтовый ящик.