Ясно, что он приехал по делу, но впечатление создавалось такое, что Виталику просто нравится унижать его.
– Я вообще никак не хочу.
– Прекрасно! Зачем же тогда звонишь нам, да еще в такую рань? Машку мне напугал, она весь день в себя не могла прийти.
– Не твое дело, – огрызнулся Шубников, – я ей звонил, а не тебе. У нас с ней общая дочь, имею право.
– Нет, Саша, извини, но ты свой выбор сделал. Ты сам отказался от жены и от Лизы, так что теперь она моя дочь.
Шубников подумал, что настоящий мужик за такое бы врезал, но для алкашей жизнь пишет другие правила.
– Ты сам сделал свой выбор, – с нажимом повторил Виталик, – никто водку в тебя насильно не вливал.
– Не вливал, – согласился Шубников.
– Вот именно. И не начинай, пожалуйста, про свои психические травмы. Это ты тоже сам решил, погнался за карьерой.
– Да, тут ты прав. Если бы я знал, что для карьеры достаточно подставить лучшего друга, конечно, я никуда бы не поехал.
– Я действовал в интересах больного.
– Еще раз повторяю, никто тебя насильно не поил.
– Вот интересно, это ты мне тычешь в глаза, а что я тебе нашел работу, когда никто с тобой связываться не хотел, это память услужливо вычеркнула.
– Саша, – Виталик заглянул ему в глаза, – я ведь несмотря ни на что считаю тебя своим другом и буду защищать дорогих тебе людей, даже если приходится защищать их от тебя самого.
– Эффектная фраза. Долго сочинял?
– А не надо сарказма. Подумай лучше не о себе, а о ребенке. Сейчас она знает, что у нее есть папа, мама и братик, как у всех нормальных людей, а ты хочешь взломать ее счастливый детский мир одним фактом своего появления? Ты понимаешь, какой это стресс для ребенка?
Шубников снова ничего не ответил, потому что понимал это очень хорошо.
– Ты сделал свой выбор, – повторил Виталик, – и прости, что я так говорю, но поезд ушел. Теперь ты можешь быть счастлив не вместе с Машей и Лизочкой, а только за их счет.
– Прямо афоризм за афоризмом.
Шубников достал свою мятую пачку «Ту-134» и коробок, в котором серные бортики стерлись почти до картона, отвернулся, нашел возле самого края небольшой кусочек, по которому еще имело смысл чиркать спичкой, высек огонь и закурил.
– Ну что еще? – спросил он сварливо, видя, что Виталик не собирается уезжать.
– Ты должен обещать, что не будешь больше лезть в нашу семью.
– С такого! Серьезно тебе говорю, что еще один звонок, и я вынужден буду действовать по закону.
