Заправив салат строго по науке, сначала посолить и перемешать, чтобы кристаллики растворились, и только потом масло, Гортензия Андреевна сняла фартук и села напротив Ирины.
– Что ж, придраться действительно не к чему, – вынесла она вердикт, – картина преступления восстановлена добросовестно, и вы приняли абсолютно верное решение.
– Ну разумеется. Валерия Михайловна проявила явные признаки сумасшествия, и думаю, что заявление о подмене ребенка – первый симптом ее шизофрении, ну а если и нет, то в нашем случае это не имеет значения. Осталась только одна малюсенькая ложечка дегтя. Буквально одна молекула… – Гортензия Андреевна вздохнула. – Следователь не выяснил, о чем бедная Вероника Павлова собиралась поговорить с первой женой своего мужа.
– Насколько я помню, он пытался, но Вероника погибла, не успев ничего сообщить Валерии, и никто другой в ее окружении тоже ничего не знал.
– Так-таки и не успела? Нет-нет, Ирочка, – поспешила добавить Гортензия Андреевна, – это я шучу, потому что действительно надо быть полной идиоткой, чтобы симулировать психическое заболевание в подобных обстоятельствах. Умопомрачение у бедной женщины имело место, и решение вы приняли верное, но смотрите, какая история. Валерия Михайловна поддерживает дружеские отношения с бывшим мужем и его новой супругой. Они встречаются, иногда все вместе, порой по отдельности, Валерия помогает молодой женщине принять свою беременность. Рискну предположить, что они не были стопроцентными трезвенниками, порой Валерия Михайловна угощалась рюмочкой чего-нибудь вкусненького, и это происходило без всяких последствий, тихо-мирно, идиллично, просто именины сердца. Почему психоз развился у бедной экс-мадам Гаккель именно в тот день, когда Вероника хотела сообщить ей что-то важное?
– По версии Валерии Михайловны, та просто снова забоялась рожать.
– Да, и настолько сильно, что поехала в город. Вы помните, Ирочка, какая погода стояла в тот день?
– А я помню, что весь июнь было довольно жарко даже для меня, а для беременной дамы двадцать пять градусов воспринимаются как зной и духота. Это какой же силы надо иметь фобию, чтобы дачное приволье променять на раскаленный каменный мешок, и ради чего? Утешений, по сути, посторонней женщины, которая, очень может быть, притворяется любезной, а втайне ненавидит тебя за то, что ты увела ее мужа.
– Кстати, вот вам и ответ! Жара способствовала развитию патологического опьянения, вот и все.