В этом шокирующем событии "Право на ошибку" рассказывается о бизнес-вузе Михаила Веринского, ставящем главную награду за гениальные идеи и стратегии. Но когда я отказываюсь принимать приглашение, Катя, его жена, подозревает недостатки в команде и личные качества мужа. Опасность кипит внутри这家充满戏剧性的故事。...
Похоже, «(без) Право на ошибку» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Сильные ноги, оплетающие мои.
Потом все сливается в одну сплошную ласку. Мучительное наслаждение, требующее разрядки. Шорох прибоя на пересохшем песке. Шепот звезд в укромных местах.
Я требую, направляю, жажду и срываюсь в жаркие мольбы, но он будто решил сполна поиздеваться над собственной выдержкой, и выцеловывает каждый сантиметр, пожирает каждую эмоцию, которая рваными криками вырывается из моего рта.
А потом входит на всю длину, резко, жестко, впиваясь пальцами в мои бедра, выкручивая соски и прокусывая до крови губы.
Я мечусь по кровати, пытаясь избежать этого сводящего с ума наслаждения и, в то же время, принимая его полностью. Выгибаюсь, кричу, вонзаюсь в его кожу, кусаю плечи, руки, шею, оставляю свои отметки, требовательно рычу, пытаюсь сбросить наглого наездника.
И жалобно скулю, когда он выходит из меня и отстраняется.
Но это только начало.
Миша резко переворачивает меня на живот и дергает наверх, чтобы я встала на колени.
А потом снова входит и замирает, вырывая у меня благодарный стон, крепко держа за талию, накручивая волосу на кулак, так что я откидываю голову.
Я пытаюсь двинуться, насадиться на него снова, но он не дает. Продолжает держать в одном положении, и я чувствую, как пульсирует, наливается во мне еще больше его член.
Хныкаю и получаю, наконец, свое.
Он чуть отстраняется и снова проникает в меня, почти причиняя боль.
И начинает долбиться с мощью и твердостью бездушной секс-машины. Вот только его стоны, его пальцы, хаотично терзающие мою спину, его шлепки открытыми ладонями ничуть не бездушны.
Мы оба пытаемся продлить эти ощущения.
И обоим это не дано.
Совсем скоро я на грани. Подаюсь назад с той же яростью, что он вбивается в меня. Вцепляюсь в простыни так, будто хочу прорвать их до матраса и рычу, не в силах совладать с животным удовольствием.
А потом прогибаюсь еще сильнее, стремясь достичь максимального соединения и, когда он начинает двигаться практически на космической скорости выкрикиваю его имя:
— Ми-иша-а…
И разрываюсь на тысячи маленьких солнц, смутно чувствуя его вопль, жар, рычание, дрожь, тяжесть…
И падаю на кровать, придавленная его тяжестью.
И затихаю, наконец, практически впадая в беспамятство.
Чтобы снова воспрянуть, когда меня переворачивают и впиваются в губы крышесносящим поцелуем."
"Серьезно? После всего произошедшего меня волнуют поцелуи?
Да.
Волнуют.
