Именно для этого Ширли сидела теперь в пустой комнате, отделанной деревом, – вот что стоило постоянно держать в голове. Она избрана! Избрана! Какое прекрасное слово! Прежде оно никогда для нее не существовало. Она всегда была только изгнанной! Изгнанной и уязвимой, так как она была слишком толстой, слишком глупой, неправильно одевалась, а иногда, напротив, одевалась чересчур образцово-показательно.
Избрана и изгнана – какая пропасть лежит между этими двумя созвучными словами!
В какой-то момент, к своему огромному удивлению, Ширли почувствовала себя почти счастливой, и это ощущение счастье длилось до тех пор, пока у нее не заурчало в животе. Солнце уже давно проскользнуло мимо окна в потолке.
Кажется, с тех пор, как ей должны были принести еду, прошло уже несколько часов?
Сейчас часы были бы как нельзя кстати. Разве не пора было ученикам собираться на общую медитацию после вечернего чая? По крайней мере, именно так подсказывали ей и мозг, и желудок.
Но куда же запропастилась Пирьо?
Ближе к ночи Ширли решила, что она неверно поняла ее. Что привычный распорядок ожидает Ширли лишь со второго дня пребывания в изоляции. А поначалу ей полагается немного попоститься.
Укрепившись в этой мысли, она взяла синюю книжку и принялась медленно и вдумчиво изучать, к чему, по мнению Ату, должен был прийти избранный ученик по завершении периода очищения, а также через какие обряды придется пройти, чтобы в полной мере испытать все лишения добровольной изоляции.
Именно добровольной! Это слово Ширли повторяла про себя вновь и вновь. Да-да, совершенно верно – ведь ее никто ни к чему не принуждал. Она пошла на испытание добровольно.
Ширли читала дальше, но так и не обнаружила в указаниях, данных Ату, никаких намеков на положение, в котором оказалась в данный момент. Ни слова о посте, продовольствии, стирке и прочих бытовых вещах.
Поначалу она удивилась.
Затем встревожилась.
А дочитав до тридцать пятой страницы, пришла к убеждению, что дело нечисто.
* * *«Сейчас все возвращаются с утреннего морского обряда», – думала Ширли, когда лучи утреннего солнца рикошетом ударили в стеклянную крышу. А значит, строительная бригада, которая возводит новое святилище, уже через несколько минут окажется совсем неподалеку. Да, их разделит несколько сотен метров, но если она закричит достаточно громко, то наверняка будет услышана.
Она сидела на кровати и качала головой, как болванчик. Вопрос заключался в том, каким образом следовало расценивать происходящее. Ширли обвинила Пирьо в жутких вещах – и вот теперь очутилась здесь.