Значит, надо выяснить имена его братьев и разыскать их. Даже если они и не убивали, то могут знать, кто это сделал.
От Галины Кира получила описание примерного расположения квартиры на Захарьевской улице. Точного адреса Галина назвать не могла, но описала дорогу довольно толково. И теперь Кира двигалась в направлении этой улицы, твердо уверенная, что скоро будет знать о Михаиле Добрякове все, ну, или, по крайней мере, почти все.
Оказавшись на Захарьевской, Кира остановила машину возле приметного «египетского» дома. Построенный еще в начале двадцатого столетия, он, будучи обычным доходным домом, как ранее, так и сегодня привлекал к себе взгляд. Выстроенный архитектором Согайло, этот дом поражал с первого взгляда совсем нетипичным для северного города «египетским» убранством.
Но если в другой раз Кира подольше задержалась бы возле этого замечательного дома, то сегодня она лишь мельком окинула его взглядом, убедилась, что с домом все в порядке, стоит себе спокойно, и двинулась дальше. Ей нужен был то ли третий, то ли четвертый дом, следующий за «египетским».
Кира повторила самой себе указания, полученные от Галины.
– Дом должен быть выкрашен желтой краской.
Третий по счету дом был бледно-зеленым, следующий за ним – голубой. Желтый был на значительном отдалении или на другой стороне. И Кира ненадолго остановилась в замешательстве. Но затем ухватила за руку мальчишку, гоняющего мяч по тротуару, и строго спросила:
– Тетенька, отстаньте. Я больше не буду.
– Да я ведь тебя еще ни в чем и не обвиняла.
Мальчишка шмыгнул носом и деловито осведомился:
– Чего хотела тогда?
– Ты не помнишь, какой из этих домов недавно перекрашивали?
– А какой из них был прежде желтым?
Ответ мог бы поставить Киру в тупик, но она нашлась и тут:
– А какой в большей степени был желтым?
Парнишка явно заинтересовался:
– Тетя, а вам очень это надо знать?
– Тогда денег дайте.
– Хотя бы на мороженое.
Но когда Кира вытащила сто рублей, мальчишка жутко обиделся.
– Это не деньги, а сто рублей. По-вашему, я подругу должен на улице вафельным стаканчиком угощать?
– Нет? Что же, в кафе ее поведешь?
– Конечно. Я же все-таки мужчина.
Киру неожиданно развеселил этот пацанчик, которому вряд ли было больше двенадцати и который только что азартно гонял мяч, совсем не думая ни о каких подругах. И вдруг такие понты.
