Маленькая девочка. Большой дом, но не этот. Мужчина, улыбающийся и дающий девочке огромный коробок.
“С днем рождения, малышка!”
Кругом шарики, дети, клоуны… Зеленая трава, бассейн, яркое солнце…
- Снежана! – где-то вдалеке я услышала мужской голос, но так и не поняла, откуда он взялся.
Все как в тумане – яркие картинки сменили другие.
“Ненавижу тебя!” – кричала девушка, безумно похожая на меня.
И… разъяренное лицо Германа…
Только этого не может быть…
Герман испугался не на шутку – опять? Взгляд у девчонки пустой, глаза как будто стеклянные, да и сама она вдруг резко побледнела. Повторение вчерашнего - да что с ней такое происходит?
Откуда такой резкий ступор и безразличный взгляд?
- Снежана! – мужчина заглядывал ей в глаза, но она смотрела сквозь него. Как будто не видела вовсе. В самую душу заглядывала. – Очнись! – Герман тряс ее за плечи, скрипя зубами и потихонечку закипая.
Не бить же ее по щекам снова, в самом-то деле. И так хреново себя чувствует после прошлого раза. Слава Богу, что девчонка ничего не помнит – все-таки остатки совести у Полонского еще живы.
- Что? – Снежана вдруг резко ожила и посмотрела Герману в глаза.
- С тобой все в порядке? – он чуть ли не рычал, боясь девчонку отпустить.
Снова это чувство проснулось – ответственность. И надо же такому случиться, что новая головная боль – точная копия первой. Один в один.
По крайней мере, внешне.
Но то, что внутри, тянуло Германа сильнее, чем четыре года назад.
- А что со мной не так? – девушка удивилась, приподнимая одну бровь вверх. – Ты о чем вообще?
- Секс наш хоть помнишь? – мужчина ухмыльнулся с небольшой злостью, так как второй провал в памяти от малышки уже перебор. Удар по его самолюбию, а это Герман терпеть не может.
Правда, и Снежана не катит на врага – настоящие недруги не рискнули бы затронуть самолюбие Полонского. Слишком дорога цена, и мало кто готов ее платить потом.
- Очень смешно, - девушка скривилась, а Герман выдохнул.
Только сейчас понял, что сжал плечи девчонки сильно – в последнее время он иногда себя не контролирует. Особенно рядом с ней.
Как бы ее на откровенный разговор-то вывести?
- Поехали? – отпустил Снежану, а то синяки сейчас останутся. Меньше всего Герман хотел причинить ей боль.
А еще меньше ее отпускать…
Парадокс, мать его! И такой же бред в голову лезет.
“Позвони психиатру!” – кричал внутренний голос или кто-то в башке у мужчины, на что Полонский скривился.
Не такая уж и плохая мысль, если подумать.
