В безмятежной атмосфере старого города ждет небывалое проникновение в глубины человеческих душ. Глава с необычайно изящным лицом прячет за узким типажем, но его полюбили женщины благодаря мускулатуре и голосу парня, который они воспринимают через собственные ожидания. Кто же верит в такого человека? В чередах драматических событий вы найдете ответы на эти загадки....
Конечно, ему не очень интересно прошлое этой женщины, сломавшее ее и сделавшее несчастной, но…
Но он явился к ней за помощью, черт побери! И поэтому должен проявить участие или постараться помочь, если она в этом нуждается. Для чего тогда он вообще работает, если не для того, чтобы помогать людям – именно тем, кто в этом нуждается? Не для показателей же раскрываемости!
– Никакого секрета. Георгий Михайлович, я не ошиблась?
– Совершенно верно.
– Никакого секрета. Просто однажды меня угораздило взять кредит. Некрупная сумма, но у банка, как оказалось впоследствии, была весьма сомнительная репутация.
От него не укрылось, как она передернулась на последнем слове.
– Они вас сильно доставали? – догадался он.
– Доставали? – Она округлила глаза и замотала головой. – Нет, это слово здесь не подходит. Они превратили мою жизнь в ад. Звонили, приходили, подкарауливали меня в подворотнях.
– Господи, Лилия Владимировна!
Он и не представлял, что такое может быть. Нет, слышал по телевизору, мать рассказывала о чем-то подобном. Но ни разу не сталкивался с этим, тьфу-тьфу, в своей практике.
– Лилия Владимировна, но сейчас все изменилось.
Ему сделалось невыносимо жарко в ее чистой, похожей на келью комнате.
– Что изменилось, юноша? Мой адрес? Но они и здесь могут меня найти, если захотят.
– Вы меня не поняли, Лилия Владимировна. Все изменилось в коллекторской службе.
– Я что-то слышала, но не очень верю, – с сомнением покачала она головой.
– А вы верьте, Лилия Владимировна. Верьте! Закон работает. Никто неспособен теперь вас потревожить даже звонками в ночное время, не говоря уже об угрозах и физическом насилии.
– Это правда? – Ее руки нервно заметались над столом, плечи приподнялись, затравленный взгляд чуть смягчился.
