В безмятежной атмосфере старого города ждет небывалое проникновение в глубины человеческих душ. Глава с необычайно изящным лицом прячет за узким типажем, но его полюбили женщины благодаря мускулатуре и голосу парня, который они воспринимают через собственные ожидания. Кто же верит в такого человека? В чередах драматических событий вы найдете ответы на эти загадки....
Матери надоело все время поддерживать своего Ваньку под локотки – именно так она всегда и говорила.
– Ничего не понимаю, – пробормотал Степа. Присел к столу, протянул руку к бутылке.
– Ты за рулем! – прикрикнула на него мать, даже шлепнула его по руке. – У тебя должна быть трезвая голова, Степка. Всегда! Особенно теперь.
– Особенно теперь? Имеешь в виду, что я должен найти убийцу отца?
– И это тоже.
– А еще что? – не понял он.
– А еще ты должен найти источник доходов своего покойного отца, – с вызовом произнесла она.
Она залпом допила виски, с грохотом опустила стакан на стол, резко поднялась.
– Идем! – приказала она и сделала повелительный жест рукой, который Степа ненавидел всю свою сознательную жизнь.
– Куда? Я пока побуду здесь…
– Ты не понял! Идем, Степа, в комнату и приступим к обыску.
Ни на одном месте преступления, еще когда был рядовым опером в звании младшего лейтенанта, Степан не трудился так самозабвенно. Они с матерью перерыли все в квартире отца. Прощупали тщательно складки одежды. Диванные подушки мяли, трясли одеяла, запускали руки в крупу и в сахар.
Она носилась по квартире взмыленная, сердитая. Доставала из шкафа вещи, ощупывала, перетряхивала и все время тихо шептала:
– Сволочь! Какая же сволочь!
Они не нашли ничего. Ни спрятанных денег, ни драгоценностей, ни компромата на каком-нибудь электронном носителе. Ноутбук отца, который Степан тоже, к удивлению своему, обнаружил в одном из выдвижных ящиков огромного зеркального шкафа, был девственно-чист.
За пару часов они выдохлись. Вернулись в кухню, уселись за столом.
– Свари мне кофе, – тут же потребовала мать, барабаня пальцами по столу.
Еще одна ее привычка, которую Степан терпеть не мог. Ее длинные ногти отвратительно клацали.
