Влад глубоко дышит, прислонившись к холодной стене узкой подворотни. Мать его вдова бешеной яростью смотрит на него — и он знает, что она сделает все возможное, чтобы дочь ее была рядом. Этот пространственный постапокалиптический мир не нуждается в выборе — лишь жить или умереть....
— Однозначно.
Голос, раздавшийся прямо над ухом, обжег.
В нем было столько власти и ласки, что на мгновение Маша потерялась, растворилась в нем и не желала возвращаться.
— Я тебя люблю.
Рука, лежащая на шее, сжала чуть сильнее. Маша не испугалась — это была реакция Влада на её слова, и она ей чертовски понравилась. Она не ждала ответных признаний. Нет… Конечно, девочки любят ушами, прописная истина, с которой не спорят. Но взрослые девочки, к которым себя причисляла пусть и не по годам рано повзрослевшая Маша, умеют видеть то, на чем их сверстницы даже не заострят внимания.
Поступки.
Мужские. Когда слова не расходятся с делом. Когда вообще эти слова не произносят, а просто делают так, чтобы было комфортно.
Маша сильнее зажмурилась и завертела попкой, давая понять, что больше не может терпеть.
— Особенная…
— Влад, я прошу… Вернее, я хочу прервать наше воздержание… Я благодарна тебе за то, что ты пошёл мне навстречу, но я больше не могу без тебя. Слышишь, Багровский?
Она, видимо, сошла с ума.
Открылась.
Тело Влада отреагировало повторно — на этот раз Маша почувствовала легкую дрожь. Или она ошиблась? Приняла желаемое за действительное? Не похоже…
Мужские пальцы взяли в плен её подбородок, погладили. Скользнули выше, дотронулись до губ, очертили их контур.
— Ты на самом деле, Особенная, Маш. Я не хочу тебя любить здесь. Сегодня — точно. Я изголодался по тебе, как дикий зверь, — он толкнулся бедрами, показывая степень тоски. — Я на грани… Воздержание оказалось тяжелым.
— Я же была рядом… ай!
Её слегка толкнули вперед, отчего она была вынуждена упереться руками в перегородку. Она оказалась неготовой к неожиданной перемене в настроение Влада. По телу пронесся разряд тока, кожа словно подверглась невидимому воздействию, стала донельзя чувствительное.
— Я передумал.
Резкость его голоса не испугала. Даже не насторожила.
Напротив, по крови потекла огненная лава. Медленно, дразняще.
Он передумал… Всего два слова, а сколько эмоций.
И не было сомнений по поводу чего.
Раздевать Машу Влад не стал. Сдернул джинсы, положил ладонь на поясницу. Маша послушно прогнулась.
— Перешагни.
Послушалась.
Два хлопка по внутренней стороне бедра — молчаливый приказ, чтобы она раздвинула ноги шире.
Маша с готовностью снова подчинилась. От нетерпения всё внутри плавилось, обжигало. Ноги с трудом держали её.
