Влад глубоко дышит, прислонившись к холодной стене узкой подворотни. Мать его вдова бешеной яростью смотрит на него — и он знает, что она сделает все возможное, чтобы дочь ее была рядом. Этот пространственный постапокалиптический мир не нуждается в выборе — лишь жить или умереть....
У Маши от негромких слов пересохло во рту. Снова угроза или констатация факта?
Маша предпочла бы выйти сама. Ей не оставили выбора.
Её умело загоняли в угол?
Маша выдохнула. Она уже проходила подобное и не раз.
Ладонь Багровского оказалась теплой, немного шероховатой на ощупь. Маша постаралась абстрагироваться.
Перед ней совершенно обычный мужчина…Обычный…
Веру она обнаружила в большой светлой палате, лежащей на кровати в больничной белой пижаме.
— Мама!
— Маша, — Вера слабо улыбнулась и протянула руку.
— Всё хорошо? Тебя что, госпитализировали? Но ты только что проходила курс и говорила…
— Маша, тихо-тихо, моя хорошая, всё…относительно благополучно складывается.
Маша, отстранившись, более пристально посмотрела на мать.
— Как это понимать?
Вера беззаботно пожала плечами.
— Мне предложили лечь на обследование, и я согласилась.
— Мама, ты же ненавидишь больницы. Мне всегда приходится тебя уговаривать.
— А сейчас вот так.
— Мам, ты серьезно? Ты хотя бы представляешь, сколько стоит день в подобной клинике? Только, пожалуйста, не говори, что тебе всего за несколько часов дали квоту, и… — Маша резко оборвала себя, поняв, что на эмоциях уходит в разговоре не туда. Её взгляд скользнул по палате. Большая плазма на стене, пара кресел, черно-белая картина. Дверь в отдельную ванную комнату.
Маша всё понимала: обследование в такой клинике — это не областные бесплатные. Если она быстро продаст свою любимую малышку на колесах, то сможет оплатить… Сколько дней пребывания здесь? Два-три? Или больше?
— Мам, я рада, что ты тут, но…Подожди, я сейчас отойду от…В общем, неважно чего и…
— Доча, а ну-ка, выдохни и угомонись. Не кипешуй.
— Не кипе…что? Мама…
— Говорю же, успокойся.
Маша прищурилась и покачала головой.
А куда, кстати, делся Багровский? Он же шел за ней! Вот к нему теперь у неё точно есть разговор!
— Как ты себя чувствуешь?
— Как сказать… Голова болит.
— Кто твой врач? Я могу с ним переговорить?
— Можешь.
Помяни лихо…
Маша повернулась и увидела входящего в палату Влада. Её расположение позволяло видеть одновременно и маму, и его. Мама сразу же притихла, на несколько секунд, но такое наблюдалось.
