Влад глубоко дышит, прислонившись к холодной стене узкой подворотни. Мать его вдова бешеной яростью смотрит на него — и он знает, что она сделает все возможное, чтобы дочь ее была рядом. Этот пространственный постапокалиптический мир не нуждается в выборе — лишь жить или умереть....
— Что ты мне постоянно рот затыкаешь, а? Не нравится, что говорю? Отлично! Знаешь, что?… Не хочешь брать мою Машу, её возьмет другой! А ты катись со своей благотворительностью знаешь куда?
Он не спеша развернулся и посмотрел на молодую ещё женщину. Та села, вцепившись пальцами в одеяло. Когда-то Вера была ослепительной красавицей. Гордой, задиристой. С годами её характер стал хуже. От былой красоты мало что осталось. Частично забрала болезнь. Но больше «заслуга» самой Веры. Ему скинули некоторую информацию про неё, остальное будет к вечеру.
— Думаешь, успеешь? — он повернулся и уперся бедром в подоконник. Говорил по привычке холодно.
Вера мгновенно напряглась, от неё исходили агрессивные волны. Но к подобной реакции он привык и давно на них не обращал внимания.
— Успею что?
— Найти замену мне.
— А, вот ты про что! Успею. Не сомневайся даже.
Вера откинула одеяло, свесила ноги и уже хотела встать, когда покачнулась. Она сильно побледнела и, уперевшись рукой в матрас, часто задышала.
Влад как стоял на одном месте, так и продолжил.
— Тебе не стоит волноваться, так написано в твоей больничной карте.
— Прочел, да? Изучил?
— Конечно. Ляг и мы продолжим разговор."
"Вера, кривясь и бормоча себе под нос матерные ругательства, сделала, как он велел. Влад наблюдал за ней. Она легла, прикрыла глаза и некоторое время ничего не говорила, лишь тяжело дышала. Он тоже решил помолчать. Женщинам иногда необходимо дать время, чтобы мозги встали на место и дурь поутихла.
— Я успокоилась.
— Говорю один раз, Вера.
— Я поняла. Но ты меня выводишь из себя.
— В этом мы солидарны.
— Я не продаю дочь.
— Маша мне понравилась. В ней что-то есть. Ты права.
— То есть ты её забираешь?
— Да.
***
Он её заберет.
Это уже не обсуждалось.
Вера не ошиблась, когда пришла к нему. Манипуляторша. Ей одновременно хотелось шею свернуть за то, что пила, несмотря ни на что, девочку едва не похерила. Какого? Она — мать! А получалось, что ребенок ездил по клубам-кабакам и вылавливал нерадивого родителя.
С другой — Вера всё же думала про Машу. Зная, что находится на пороге жизни и смерти, решилась на неординарный шаг. Сумасшедшая баба. Всегда такой была. Безрассудной.
— Я хочу, чтобы ты на ней женился, — ещё одно сумасшедшее заявление.
— Вера, ты ничего не путаешь?
Для чего он выслушивает бред ещё не протрезвевшей женщины? Почему сразу жестко не поставит её на место?
Потому что должен ей?
Неправда.
Свой долг он давно отдал.
С лихвой.
