Влад глубоко дышит, прислонившись к холодной стене узкой подворотни. Мать его вдова бешеной яростью смотрит на него — и он знает, что она сделает все возможное, чтобы дочь ее была рядом. Этот пространственный постапокалиптический мир не нуждается в выборе — лишь жить или умереть....
— Ну же…Милая, посмотри на меня… Покажи свои глазки… Скажи, что ненавидишь… Маша!
Он немного повысил голос, и Маша вздрогнула. Потом подняла подбородок, и у него внутри что-то взорвалась. В её красивых глазках застыла обида, которая полоснула по нервам острее ножа.
— Маш, тебя кто-то бил? Наказывал? — охрипшим голосом высказал он нахлынувшие подозрения. Он не заметил на её бедрах шрамов. Даже мелких. Если бы били плетью или ремнем, остались бы.
Если она сейчас кивнет, скажет «да», он найдет того морального урода и порежет его на ремни.
глава 12
Они уехали. Влад не повез её на квартиру, приказал отвезти их к себе в дом.
Сразу провел в малую гостиную, где усадил на софу.
— Рассказывай."
"Маша поджала ноги и посмотрела на него исподлобья.
— Мне нечего тебе рассказывать.
Влад подошёл к столу, взял графин, налил себе воды и жадными глотками выпил.
— Маш, рассказывай.
— Не хочу.
— Я узнаю. Всё.
— Не узнаешь.
— Мать твою… Особенная, ты ведешь себя, как ребенок!
— Мне двадцать один год! Багровский, я почти ребенок, я… Я устала быть взрослой, принимать решения и…
Она оборвала себя, осознав, что на эмоциях начала говорить.
Влад поставил стакан на стол, развернулся и направился в её сторону. Остановился, задумавшись на мгновение, где сесть. Рядом с Машей на софе? Места хватит. Ему и хотелось бы рядом. Но после порки близость с ним Машей может восприниматься неадекватно.
Черт! Он сглупил. Ошибся. Не просчитал.
Большинство взрослых женщин от его порки возбудились бы и выгнулись, приглашая для более активных действий.
Маша же Особенная… А он позабыл, едва ли не довел девочку до панической атаки. А, может, это она и была? Надо будет уточнить.
Выругавшись, Влад решил остановиться на кресле. Сдвинул его, поставив напротив софы. Таким образом, у Маши не должно возникнуть мыслей, что он посягается на её личное пространство. При необходимости, Влад всегда сможет пересадить Машу к себе.
На колени.
Ему этого очень хотелось.
Очень.
Ему чертовски понравилось держать её на коленях. Если бы ещё другая причина…
— Я впервые познакомился с твоей матерью, когда мне было тринадцать, ей, соответственно, четырнадцать, — начал он говорить. Маша от удивления даже приоткрыла ротик, Владу же пришлось сильнее сжать челюсть. Черт! Да закрой рот, Особенная! Не провоцируй! — Не скажу, что влюбился. Запал. Красивая она была. Дерзкая. Училась в соседней школе, что рядом с нашим колледжем.
