— Ты не знала, что если долго дразнить гусей, то они рано или поздно изловчатся ущипнуть тебя за задницу?
— Мне нужно как-то простимулировать себя перед сессией.
— Ага… Да ты с начала года стимулируешь. Кончай уже…
— Я кончаю каждый раз! Не сомневайся… — хихикаю я тихонечко.
— Итак, завтра у нас свидание в лабораторке? — ухмыляется он.
— Нет, котёнок, — чешу ему за ушком, — ты делаешь всю практику в субботу, я беру на себя теорию, выводы и оформление. На следующей неделе.
Грустно захныкав, он медленно падает лицом на тетрадь.
Кто-то из ребят передает мне записку от Ревникова. Там все мои пропуски и план отработок.
— Я что — пропустила все контрольные?
— И семинары…
Теперь я, грустно захныкав, ложусь лицом на свою тетрадь. И мы оба лежим на парте, глядя в глаза друг другу.
— Came face… — шепчет он одними губами, подмигивая мне провокационно.
— Ах ты, нехороший мальчик… Провоцировать — это моя роль! Ты нарушаешь правила игры.
Но наши шалости на троих тут же обрушиваются серией горячих картинок.
Чувствую, как между бёдер сводит от возбуждения. И мне хочется, чтобы его тоже снесло чем-нибудь.
— Ты хотел попробовать меня на вкус… — шепчу я, вспоминая его попытку. — Прямо сейчас желаешь?
Закрывая от возбуждения глаза, он облизывает губы, я вижу, как его щёки заливаются румянцем. А потом его глаза открываются, взгляд — кипяток!
О, да! Котёнок желает…
Под его ошалелым взглядом я спускаю свою руку вниз и медленно расстёгиваю ширинку. Его рот шокированно открывается. Брови удивлённо ползут вверх.
А ты думал, я шучу?..
Засовываю руку в трусики и, прикоснувшись к мокрой чувствительной плоти, прикрываю глаза. Ресницы трепещут от ощущений, и я теряю фокус. Вопросительно поднимаю бровь, и он нетерпеливо кивает мне, сглатывая слюну и облизывая губы. Но ухмыльнувшись, я медленно облизываю свой пальчик сама под его возмущённым взглядом!
— Играл бы по правилам, получал бы призы! — подмигиваю ему, ещё раз облизав пальчик.
Со стоном он отворачивает лицо, стукаясь лбом о парту и страдальчески шепча:
— Туманова… ты… — подыскивает он эпитет.
— Я.
ГЛАВА 32 — ОТПУСТИТЬ ТОРМОЗА (ЧАСТЬ 7).
С утра устойчивая тошнота. Мне кажется потому, что ложусь я в три, а встаю в шесть. Хотя три часа это не так уж и мало, учитывая, что ещё на сорок минуту успеваю вырубиться на обеде. Но тошнота и головокружение никак не проходят, даже к обеду. Если бы не месячные, я бы даже запаниковала насчёт беременности. Но это невозможно. Под рёбрами болезненно тянет.
