Нет, ну что за человек?!
— Торт — это интимнее, чем куни?
Его губы вздрагивают в улыбке, но он быстро ловит её, сжимая их.
Вытаскиваю один кусочек, кладу на блюдечко, поправляя остальные так, чтобы это не было заметно.
— Ты хоть раз ел черёмуховый торт?
— Нет.
Беру тарелочку в руку и подхожу к нему ближе.
— Сейчас я тебя изнасилую. В крайне извращённой форме. Будь добр расслабиться и получить удовольствие.
— Детка, пожалуйста. Я не хочу.
— Ты думаешь, что будет невкусно?
— Уверен, что это вкусно.
— Ты испытываешь отвращение к торту, который я приготовила?
— Мм… нет.
— Ты боишься его есть?
— Немного. Я чувствую блок.
Отламываю ложечкой самый пропитанный кусочек с парой ягодок и кусочком шоколада.
— Тебе не надо бояться есть мою еду. Сильнее, чем уже привязала, я тебя ею не привяжу. И это не будет интимнее, чем всё то, что между нами уже случилось. Я обещаю.
— Разовая акция! — сдаётся он.
— Окей. Открывай свой рот, — подношу ложечку.
— Ты ещё и кормить меня будешь? — поднимает он бровь.
— Обязательно.
— То есть, ты претендуешь на всё моё личное, что только может быть?
— Ну почему? Обещаю не беспокоить твой паспорт, кошелёк.
Вздыхает… Но губы послушно разжимаются. Засовываю ему в рот кусочек. Жуёт. Мы смотрим друг другу в глаза.
— Это вкусно, правда?
— Правда, — проглатывает он.
Скармливаю ему ещё одну ложечку. Какой странный у нас ритуал. Я практически слышу, как бьётся его сердце о рёбра. Это действительно так лично для тебя?
— Ты хотя бы чувствуешь вкус?
— Почти нет, — честно признаётся он.
— Давай ещё…
Медленно пережёвывает.
Откуда-то я чувствую жгучий ревнивый взгляд и… обиду! Это не Аронов. Это не Даня… Перевожу глаза ему за спину.
Александра.
— А я думала, что ты не ешь «ничего такого», Олег.
Он разворачивается.
— Я и не ем.
— А что ты делаешь сейчас?
— Это не он! — спасаю я его от объяснений. — Это я его зверски изнасиловала. А он просто не смог отказать ребёнку.
— А мне смог.
— Ну… Просто моя детская психика его отказа не выдержала бы, понимаешь? — улыбаюсь я.
— И он пожалел меня. Но я клянусь тебе, что никакого удовольствия он не получил. Да, Олег Андреевич?
— Это не так. Торт очень вкусный.
— Я про удовольствие, а не про вкус торта, — фыркаю я.
Выкидываю его кусок торта в мусорное ведро у стола. Он чуть заметно вздрагивает. Хмурится. Саша шокированно смотрит на нас.
Ухожу за чаем к ресепшену. Олег идёт за мной.
— Я тебя обидел? — снижая голос.
— Не знаю, что я чувствую. Это не обида.
