Мне просто жаль, что я не смогла доставить тебе удовольствие. Наверное, разочарована. Но я обещала, что это разовая акция. Больше я тебя кормить не буду.
— Женечка…
— Всё! Это было невкусно."
"Пытаюсь сбежать. Народ уже суетится с кружками, я слышу, как Ожников восторгается моим тортом. Вот! Ожникова можно кормить с удовольствием.
— Жека, тебе побольше или поменьше кусочек?
— Ой, я не буду. Меня подташнивает что-то…
Аронов не отводит от меня глаз, следя внимательно за каждым движением.
— Жень, зайди ко мне, пожалуйста.
Две минуты.
Уходит в свой кабинет.
Окей… Иду за ним следом. Запирает дверь, и мы замираем друг напротив друга. Напряжение между нами начинает нарастать. Пауза затягивается, а нас наверняка ждут.
— Извини меня… — заглядывает он мне в глаза.
— Ой, да перестань. Глупая была затея. Я не знаю, зачем так сделала с тобой. Ты должен был сказать «красный», я бы отстала.
— Я не хотел тебя расстраивать. И торт был вкусным. И он всё ещё там есть. Если ты хочешь… Я съем с удовольствием ещё кусочек.
— О, нет! — поднимаю я руки. — Быть может, какой-то другой женщине удастся доставить тебе удовольствие таким образом. Лично я — пас.
— Ты зачем так говоришь? Ты опять хочешь меня наказать психологически?
— Чем?
— Ты же не можешь не понимать, что такими своими выпадами отталкиваешь меня, и мне больно.
— Да? — задумчиво хмурюсь я. — Но ведь у тебя будет женщина рано или поздно. Я что, не могу желать тебе духовной близости с ней?
— Больно.
— Почему?
— У меня есть женщина.
Я её очень люблю. Просто она сейчас капризничает и немного заигралась.
— Думаешь? — рефлекторно прижимаю ладонь к желудку.
Болит, зараза… Теперь гораздо сильнее, чем утром.
— Ты бледная… Как себя чувствуешь?
Неопределённо кручу в воздухе пальцами.
— Женечка, я хотел попросить тебя о возобновлении сеансов психотерапии.
— Исключено!
— Почему?
— Тебе какую версию озвучить?
— Какую-нибудь озвучь.
— Скажем так: дистанция между нами сейчас плавающая. Нам и так сложно.
А эти сеансы превратятся в попытку брать то, в чём испытываем дефицит, отказавшись друг от друга. А я этого не хочу. Не хочу этой близости и открытости. Сокращать дистанцию не хочу!
— Почему?
— Потому что… В чём тогда смысл нашего расставания?
— Этого я, если честно, не понимаю и сам.
— А смысл в том, чтобы найти такую дистанцию, на которой нам обоим перестанет быть плохо и больно.
— Если обоим, то это бесперспективная затея.
— Думаешь?
— Знаю.
Вздыхаю.
