В бездну бешенства — лишь убийца, оглашающий криками свою злобу. Тело поглощено невыносимой яростью мозга, а отсеченная голова не подвластна даже магическим способностям защитника. В этой тишине — лишь жестокий ад внутри бешеного сердца.
Какой смысл в том, чтобы гарантированно уменьшать вдвое число добравшихся до Суши идущих к Вершине? Нора, из которой назад возвращается только кто-то один? Нелогично. Испытания Бездны отсеивают слабейших, но это слишком уж жёсткий подход. Должен быть другой выход.
И я судорожно ищу его, продолжая перетаскивать шары из трубы в трубу. Чем закончится испытание? Допустим, пол в одном из квадратов пропадёт полностью, и находившийся в этой комнате человек упадёт вниз. Другой в это время поднимется ровно на десять метров вверх и окажется примерно в трёх метрах от потолка.
Но, к чему тогда этот подъём? В условном перетягивании каната, которым нам здесь предложено заниматься, вполне хватило бы простого уменьшения-увеличения площади пола без всяких подъёмов. В Бездне ничего не делается просто так. Какой цели служит это движение вверх? Нужно внимательно всё осмотреть и провести пару экспериментов.
– Да хватит уже! Это не то, чем кажется. Остановись!
Дормиан уже красный.
– Нам не нужно бороться друг с другом. Это глупо. Остановись! Вместе мы найдём другой выход.
И, наконец-то, хоть какая-то реакция.
– Прости, Ло! Я не хочу умирать! – не глядя на меня, выкрикивает Дормиан. – Ты меня не обманешь.
Глупец. Он считает, что та небольшая фора, которую он получил, поможет ему победить. С перепугу забыл про моё преимущество. Значит, напомним.
– Не глупи. Я же просто съем боб, когда выдохнусь.
Слава звёздам… Дошло, наконец. Летун вздрагивает и испуганно предлагает:
– Ты первый. Остановись, и я следом.
– Хорошо, – соглашаюсь я и, остановившись, опускаю шар, который нёс, на пол.
Если это уловка, придётся есть боб и доказывать дураку свою правоту. Припру его к стенке, и никуда он не денется. Так или иначе я заставлю летуна себя слушать. Он нужен мне.
Но нет, у Дормиана хватает ума понять тщетность своих прежних потуг.
– Прости. Бес попутал. Зная, какой ты… решительный, – заменяет он в последний момент слово: «расчётливый» на более ласковое, – испугался, что… Ну, ты сам понимаешь. Не держи обид. Это страх всё."
"Да какие обиды? Я, и правда, расчётливый. Дормиан будет жить, пока он мне нужен. Но, как только нужда пропадёт – устраню. Ненадёжный. Ни преданности общему делу, ни выдержки.
