В бездну бешенства — лишь убийца, оглашающий криками свою злобу. Тело поглощено невыносимой яростью мозга, а отсеченная голова не подвластна даже магическим способностям защитника. В этой тишине — лишь жестокий ад внутри бешеного сердца.
Так вроде?
– Всё верно, – подтвердил я. – И пара небоевых ещё есть.
К чему эти вопросы – понятно. Верить он в меня верит, но ходоком тоже видит. Из меня гигант страшный получится, при моих-то дарах. Йока с два с таким справишься.
– Небоевые не надо. Давай всё про первые. У ходоков дары по-другому работают, но всё равно лучше знать, кто что человеком умел. Без обид, парень. Мы всех так расспрашиваем.
– Да, какие обиды? Я всё понимаю.
И я принялся рассказывать старшине своей новой ватаги про свои дары. Тут уж что-то скрывать смысла нет.
Худой и высокий Терон – огнеплюй, о чём, впрочем, можно было и так догадаться, глядя на его короткую смешную причёску. Не так давно с Тверди дядька, чтобы сгоравшие прежде волосы полностью отросли. А ещё у него дар предвидения, как у Мохи-фатоя был. На пару секунд вперёд видит будущее. Потому и на Сушь попал с полным набором полезных вещей и оружия, что в последний момент на плоту, перед входом в барьер, успел схватить свои хабари.
"Флерд попроще. Чернявый плечистый дядька с закрывающей половину груди бородой богат лишь всего одним даром. У него заморозка, какой некогда наш мунский ватажник Фанмир при мне потчевал напавшего на паром многонога. Вещь полезная, но ходок из землянина, на мой взгляд, всё же менее страшным получится, чем не справься с заданием Бездны Терон. Плеваться огнём, наперёд зная, куда твой снаряд прилетит – это сильно.
Закончив рассказ про дары моих спутников, Бон воровато огляделся и, убедившись, что на нас никто не смотрит, вложил мне в ладонь вынутый из кармана боб.
– Это не с Тверди. Здешний, – шёпотом пояснил дядька. – Спрячь и никому про него не рассказывай. Если в Бездне совсем невмоготу станет, съешь. Тебе, пацану, со взрослыми мужиками тягаться непросто. Путь будет на крайний случай подмога.
– Спасибо! – удивлённо пробормотал я, пряча боб.
Едва ли это Бон извиняется так, за то, что тогда обобрали меня и оставили умирать. Небось, у него есть и семя. В тот раз зажал просто. Да и сейчас не в доброте дело. Боится мужик, что я в ходока обращусь. Хорошо, что я правду ему про свои дары рассказал. Иногда честным быть не во вред.
* * *Ну вот мы и на месте. Меньше пары часов быстрым шагом – и перед нами сереет в распадке звездой в три луча здоровенная нора.
