Кроме того, Эмилия не знала, что эта кровать принадлежала Дину, и я не считал, что утаивание подобной детали причинит ей боль. К тому же это не имело никакого значения. По крайней мере, для меня.
Когда мы добрались до лифта, она выглядела немного усталой, поэтому я решил слегка возбудить ее, посасывая шею в нескольких сантиметрах от повязки. Я прижал Эмилию к стенке лифта и, приподняв над полом, помог обхватить ногами мою талию.
– Все еще болит? – спросил я, слегка проведя пальцами по заклеенной повязкой татуировке.
Она всхлипнула у моего рта и провела языком по нижней губе, но ничего не ответила. А мне хотелось услышать ее голос. Мне не следовало волноваться, но я ничего не мог с собой поделать.
Я медленно и лениво терся членом о ее киску через одежду, пока двери не скользнули в стороны, а затем пронес на руках до дверей квартиры Дина. С огромным сожалением я опустил ее на пол, чтобы отпереть замок, но когда уже собрался зайти внутрь, кое-что пришло мне в голову.
Я просто гребаный идиот.
– Закрой глаза, – приказал я.
Черт. Это прозвучало так, будто я приготовил для нее сюрприз, хотя на самом деле оказался полным и неисправимым дилетантом. Черт побери.
– С чего это вдруг? – спросила она, слегка придя в себя от вызванного алкоголем дурмана.
– Потому что я так сказал, – отрезал я.
– Попробуй еще раз. И в этот раз не веди себя как придурок, – сонно сказала она.
Черт побери, эта женщина вела себя как наставник по примерному поведению. Я сделал глубокий вдох.
– Я хочу, чтобы все прошло идеально, – объяснил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более ласково.
Ее ресницы затрепетали, а глаза закрылись. Я взял ее за руку – я, черт побери, впервые взял ее за руку – и повел в главную спальню, мимо фотографий Дина и его большой гребаной семьи, которые улыбались нам из каждого угла комнаты.
У него была идеальная семья. Удивительные родители, везде успевающие сестры. И все в таком духе. Но какими бы классными они ни были, я бы не стал хранить их фотографии в квартире, которая считается моей.
Так что Эмилии я никак бы не смог объяснить их появление на стенах, а говорить, что эта квартира принадлежала Дину мне не хотелось. Потому что она бы решила, что я желаю трахнуть ее, чтобы отомстить за то, что происходило в Тодос-Сантосе.
Но это не так.
Я желал трахнуть Эмилию, потому что хотел заполучить ее киску с тех самых пор, как впервые увидел ее за дверьми библиотеки, и знал, что эти удивительные глаза станут преследовать меня.
