Автор
В бездушном королевстве, где эмоции вытесняются расчетом и формулировками, глава семьи — бесплотный принц, прятался за лицами своих подданных. Бездушные крики и мольбы защемляли его душу, пока он не нашел способ изменить этот ужас. В мире без чувств, жизнь может быть даже прекраснее без них....
Не могу удержаться и не уколоть ее, прекрасно зная, как часто Аиде бывает скучно и нечем заняться, отчего она вечно влипает в неприятности.
Как я и ожидал, вместо того чтобы выдать свою фирменную колкость, девушка покусывает кончик большого пальца, скорее задумчиво, чем раздраженно.
– Знаешь, я способна на большее, – произносит она.
– Вообще-то, знаю, – отвечаю я.
Аида окидывает меня взглядом, чтобы понять, не насмехаюсь ли я.
Я не насмехаюсь.
– Я вижу, как ты умна. Ты лучше меня раскусила Мадлен Брек, – говорю я.
– У меня много неплохих идей. Papa всегда так за меня трясется. Но я не глупее Данте или Неро. Или Себа. Я достаточно умна, чтобы не дать себя убить.
– Если сможешь сдерживать свой темперамент, – говорю я с полуулыбкой.
– Нет… – горячо возражает Аида, прерываясь, когда понимает, что я ее дразню. По большей части. – Нет у меня никакого темперамента, – с достоинством произносит она. – Ты не знаешь, каково это – всегда быть самой мелкой собакой в драке. Мне приходится атаковать раньше и жестче.
Я не могу представить Аиду мягкой. Это противоречит ее натуре.
– Кстати, – быстро произносит девушка. – Я все не могу понять, почему ты хочешь стать олдерменом. Гриффины богаче Господа Бога. У вас связи по всему городу. Ваша территория в безопасности. На хрена тебе сидеть в каком-то кабинете и разбирать все это дерьмо?
– Почему, по-твоему, люди готовы потратить полмиллиона долларов на предвыборную кампанию на пост олдермена с зарплатой 122 304 доллара в год? – спрашиваю я.
– Ну, очевидно, это дает тебе возможность возиться с зонированием и налогами в угоду своему бизнесу, а также делать одолжения нужным людям.
– Верно, – говорю я, стимулируя ее дальнейшие рассуждения.
– Но стоит ли оно того? Всей этой хрени можно добиться взятками и взаимовыгодными сделками. А также старым добрым насилием.
– Но тогда ты вечно будешь на чьей-то милости, – поясняю я. – Неподкупного детектива или жадного политика, получившего более выгодное предложение от кого-то другого.
Я делаю паузу, вспоминая немного нашей общей семейной истории."
"– Помнишь, как этим городом правили итальянцы? – говорю я. – Мэр был на жаловании у Капоне. Представь, если бы Капоне был мэром. Или губернатором. Или гребаным президентом.
– Мне не нравится, как ты используешь прошедшее время, говоря о нашем величии, – шутливо отмечает Аида.
