Огромный камень упав на сердце: одна слеза на лице девушки вызывает непрекращающуюся злость в душе Безопасника. Он задумчиво смотрит, как девушка вытирает платком шоколадную кляксу с лица. В этот момент он понимает, что его судьба – быть вечным исповедником её грехов, готового на всё ради молчаливого проступка....
Вот и сейчас Беркут смотрел на её грудь, едва ли не облизываясь. Честное слово, как кот на сметану.
– Думается, тебя сейчас больше интересует не купальник, а то, что под ним, – Ника всё же не удержалась от колкого замечания. Ну что они пялятся все на грудь? У неё даже были футболки с надписями «Смотри выше» и «Глаза находятся на лице».
Если она думала ввести Беркута в стыд, ошиблась. Кардинально.
Снова его греховные губы расплылись в довольной улыбке.
– Хочешь признание, златовласка?
Интуиция завопила – откажись, откажись…
– Хочу.
– У меня есть личный фетиш.
И пауза такая подначивающая."
"Ника облизнула губы.
– Какой же?
– Грудь. Большая грудь, – Егор говорил, намеренно растягивая слова. При этом смотрел в лицо Ники, не моргая. Он говорил, и создавалось впечатление, что он пробует их на вкус. Не слова. Её грудь.
Как результат – по телу Вероники пронеслась огненная волна, затронувшая её душу. Она не смогла остаться равнодушной на такое дерзкое признание.
Егор – не подросток. Сформировавшийся мужчина.
– О, как даже…
– Да. С ума схожу, когда вижу грудь подобную твоей. Рассказать, что мне хочется с ней сделать? – его голос понизился, стал хриплым, будоражащим.
Пока Ника пыталась сформировать адекватный ответ и одновременно унять не на шутку разбушевавшееся сердце, Беркут поднял обе руки и накрыл ими её грудь.
ЕгорОн снова увидел её грудь, такую доступную, такую шикарную, и ошалел.
Не удержался и дотронулся до неё.
Да и какой мужик в здравом уме и трезвой памяти откажется от такого богатства, которое протяни руку, и станет твоим?
Когда уже дотронулся, понял, что поспешил. Испугается? По морде заедет? Даст заднюю и убежит?
Ника как стояла в полуметре от него, так и продолжила стоять. Лишь дыхание сбилось.
Она открыла рот, чтобы, видимо, сказать: «Руки убрал!», но вместо этого жадно хватанула воздух, прикрыла глаза, отчего её реснички затрепетали.
А зверь внутри Беркута, что дремал, жадно поднял морду.
И затребовал. Всего и сразу.
– Мы сюда пришли мыться. Или париться… Вот и пошли.
И так осторожно делает шажок в сторону.
Егор с трудом сдерживает как смех, так и желание продолжить. У него член начал наливаться кровью. Это и понятно. Да Беркут знал, что так и будет.
Чего греха таить, он на это и рассчитывал.
На своё ненасытное возбуждение и на любопытство златовласки. Девочкам нравится видеть, что они возбуждают.
