Огромный камень упав на сердце: одна слеза на лице девушки вызывает непрекращающуюся злость в душе Безопасника. Он задумчиво смотрит, как девушка вытирает платком шоколадную кляксу с лица. В этот момент он понимает, что его судьба – быть вечным исповедником её грехов, готового на всё ради молчаливого проступка....
Стеснялась? Чего? Она очаровательна.
Полок, как и полагалось, был широким и длинным. Ника осторожно взобралась на него и села аккурат посередине.
Егор медленно покачал головой.
– Надо лечь, Ника.
Как же ему нравилось называть её по имени.
Или сегодня вечер такой? Что ему всё нравилось.
После той неконтролируемой вспышки ревности от звонка её бывшего, ему кое-как удалось взять себя в руки. Хотя хотелось ответить на звонок и сказать тому пару ласковых. Не стал при Нике. Даст им ещё пару дней. Если сами не разберутся – пусть пеняют на себя.
Пока же…
Он смотрел, как Ника медленно подтягивает ноги и переворачивается. Неумело пытается устроиться на полке.
Беркут старался не смотреть на её бедра и на чертовы белые ниточки, выполняющие роль трусиков. Хорошо хоть не стринги. А то напялят на себя хрен знает что, а потом искренне возмущаются – и чего это к ним пристают да делают вполне определенные предложения?
Купальник Ники не был целомудренным.
И как он выдержит то, что последует далее.
– Ника.
Девушка, хмуря брови, и, видимо, размышляя, как половчее лечь, отозвалась.
– Да?
– У меня к тебе просьба.
Его златовласка ожидаемо напряглась.
– Какая?
– Я говорил, что с ума схожу по женской груди. Твоя – совершенна. Дурманяще привлекательна.
Глава 18
Вероника
Позже Ника спросит себя – что побудило её выполнить просьбу Беркута? Его глаза, смотрящие на неё жадно и одновременно требовательно? Его сиплый голос, пробирающийся за кожу и проникающий в самую женскую сущность? Что…
Или осознание своей власти над мужчиной? Пусть мимолетной, очень шаткой, но всё же власти.
Когда рядом с тобой находится столь шикарный представитель мужского пола, невольно твоё мироздание начинает меняться незаметно даже для тебя самой.
Ника медленно завела руки за спину, не отрывая смущенного и любопытного взгляда от лица Беркута. Тот, не мигая, следил за её действиями. Пожирал. Каждое движение, каждый её жест. Тело Ники отозвалось на столь неприкрытую страсть, и когда Ника разомкнула застежки, и обнажила груди, её соски призывно торчали, увенчав розовый ареол.
