Огромный камень упав на сердце: одна слеза на лице девушки вызывает непрекращающуюся злость в душе Безопасника. Он задумчиво смотрит, как девушка вытирает платком шоколадную кляксу с лица. В этот момент он понимает, что его судьба – быть вечным исповедником её грехов, готового на всё ради молчаливого проступка....
Даже осмотр руками не удовлетворил её потребность. Этого оказалось мало. Как же мало. Ей надо было ещё удостовериться. Прижаться к нему. Почувствовать его. Да именно, почувствовать. Всего.
Ей инициатива принадлежала ничтожно короткое время. Миг. Тот самый, когда она опускала голову Егора. Как только её губы соприкоснулись с его – всё, он, глухо застонав, перехватил инициативу. Завладел её губами, пытаясь проникнуть внутрь, сразу сделать поцелуй более глубоким. Более сокровенным.
По телу Вероники пронеслась уже знакомая волна, только на этот раз она была куда сильнее.
"Ника, задыхаясь и трепеща в его стальных объятиях, с готовностью откликалась на новую ласку. Его поцелуй выворачивал душу наизнанку, раздвигал границы мировосприятия.
Ника запустила пальцы в короткую шевелюру Егора, и он с удивлением услышал, как с её губ сорвался стон.
Чего?
Егор резко прервал поцелуй, чем вызнал ещё один стон Ники, на этот раз непонимания и удивления.
Мужчина не отстранился от неё. Он, как стоял, плотно прижимаясь к её слегка подрагивающему телу, так и продолжил.
– Ника, ты чего творишь… Я не железный. Особенно… Сейчас.
Хотела бы она знать, что творит.
А может, ну его, это знание.
Горячее мужское дыхание ласкало щеки.
И карие глаза оказались близко-близко.
– Тебе надо в душ. И… – Ника сглотнула. – Я хочу посмотреть на твои царапины.
Вот сейчас она отчетливо увидела, ощутила изменения в Егоре. Как замерло в предвкушении его тело. Как потемнели его и без того темные глаза.
