Огромный камень упав на сердце: одна слеза на лице девушки вызывает непрекращающуюся злость в душе Безопасника. Он задумчиво смотрит, как девушка вытирает платком шоколадную кляксу с лица. В этот момент он понимает, что его судьба – быть вечным исповедником её грехов, готового на всё ради молчаливого проступка....
Девушка сидела, боясь пошелохнуться. Да что пошелохнуться – она боялась дышать. То и дело поглядывала на пистолет. Его она видела впервые в жизни.
Оружие.
Из которого убивают.
Убивали ли уже?
Ника для себя решила – пока её не спросят, будет молчать. Главное – не захмелеть и не начать нести околесицу. А так же не впасть в истерику.
– Если вы всё знаете, то…
– Ох, помолчи, Егор, хорошо? – генерал покачал головой и указал на рюмки. – Между первой и второй промежуток небольшой. Так что, поехали, детки, дальше.
Второй стакан зашёл лучше, хотя так же обжег горло.
Ника прижала ладонь к губам и протяжно выдохнула.
– Пить не умеешь, да, Вероника? Вижу, не умеешь. Вот и правильно. Нечего баловаться. Слышал, танцами увлекаешься? Деток учишь? Неужели хватает на жизнь?
Раз спросили – надо отвечать.
– Меня устраивает. Мне нравится преподавать.
– О, как. Егор, ты слышал? И оттого ты попой повилять решила в клубе в прошлые выходные? Ой, прости-прости, ты же за подругу танцевала.
Сначала Ника даже не поняла, про какую «четверочку» идет речь. Её больше шокировал факт, что на неё собирали информацию! Полную.
Господи…
Как же так. Запросто – взять и разузнать про человека всё! Не спросив его дозволения. А если человек не хочет, чтобы о нем что-то знали!"
"Холодок прошелся по спине, и Ника порадовалась, что она сидела с руками, заведенными за край стола. Не видно было, как она с силой вонзила короткие ноготки в нежную кожу ладоней, чтобы только не возмутиться, не предъявить этим двум хищникам, что они вторгаются в личную жизнь другого человека.
А этот… Беркут. Сволочь. Что же получается? Ей дали уехать из клуба, а уже послали следом разузнать что, где да как?
А она почти поверила… В его искреннюю симпатию. В желание помочь.
