Огромный камень упав на сердце: одна слеза на лице девушки вызывает непрекращающуюся злость в душе Безопасника. Он задумчиво смотрит, как девушка вытирает платком шоколадную кляксу с лица. В этот момент он понимает, что его судьба – быть вечным исповедником её грехов, готового на всё ради молчаливого проступка....
– Скоро буду, Саныч.
– Не торопись. Моя комната готова?
– Как всегда.
Генерал кивнул и снова закрыл глаза.
А Нику повели к выходу. Или ей так только показалось?
Этот день когда-нибудь закончится?
ЕгорОн терпеть не мог пьяных женщин. На дух не переносил. Выпивали и начинали нести полнейшую чушь. Мало того, их всегда тянуло на скандал. А хуже пьяных женщин может быть только истерика пьяной женщины.
Выведя Нику из дома, Егор приготовился к чему-то подобному. Даже мелькнула мысль передать её одному из своих парней, пусть доставит до дома.
На неё не действуют общие правила? Или… что?
Они вышли на свежий воздух, и девушка вздернула лицо к небу, закрыв глаза и предварительно взявшись за перила. Так и застыла – невысокого росточка, в почти пуританском платье, с косой через плечо. Почти девочка, которую нечаянно занесло не в то место и не в то время.
И лишь пресловутая «четверочка» напомнила Беркуту, что перед ним отнюдь не ребенок, а взрослая девушка, что занимала его мысли последние дни.
Она стояла и не двигалась, лишь тяжело дышала, отчего та самая «четверка» снова и снова привлекала на себя внимания.
Егор грязно выругался. Интересная складывается ситуация. Комичная, мать вашу. У него погибла жена, тесть со своими бойцами расположился в его доме, он же пялится на девчонку и думает о том, как задрать её платье и отыметь по полной.
Его сдерживает от последнего один факт – её девственность. Хотя Егор сейчас находился в таком состоянии, что ему становилось откровенно плевать на этот досадный момент.
"Усилием воли, Беркут напомнил себе, что он ещё не докатился до ублюдочного состояния, когда принципы другого человека для него полностью обесценились. И да, он не насильник. То, что девочка берегла себя, что-то да значило. Интересно, если бы она ему дала в «Берлоге», он бы успокоился? Забыл её? Скорее всего, да.
Она сама невольно заставила его о себе думать.
Снова выругавшись, он окликнул её.
– Ника, пора ехать.
Девочка медленно открыла глаза и посмотрела затуманенным взором на него.
В груди защемило. Она на самом деле столь беззащитна или он устал до проклятых чертиков, и ему видится то, чего нет и в помине?
– Да… конечно.
Она сделала один нерешительный шаг и ещё сильнее вцепилась в перилла.
Егор непроизвольно дернулся к ней навстречу.
– Тошнит? Голова кружится?
– Всё… вместе.
– Сейчас дойдем до машины.
