Огромный камень упав на сердце: одна слеза на лице девушки вызывает непрекращающуюся злость в душе Безопасника. Он задумчиво смотрит, как девушка вытирает платком шоколадную кляксу с лица. В этот момент он понимает, что его судьба – быть вечным исповедником её грехов, готового на всё ради молчаливого проступка....
Там станет легче.
В одном тесть был прав – Егор принял чудо-пилюлю, обеспечивающую блокировку алкоголя в крови. Такую же он собирался дать и Нике.
– Может, тебе в туалет надо?
Девушка качнула головой и тотчас поморщилась.
– Я хочу… домой, – и снова её слова были пропитаны беззащитностью.
Нет слезам. Нет истерики.
Хотя бы что-то.
– Хорошо.
Они дошли до машины, и Егор помог Нике забраться внутрь. На этот раз он её усадил на переднее сиденье. Лучше, если она будет находиться рядом, под его полным контролем.
Как только златовласка села, и он занял место водителя, она негромко сказала:
– Ваш… Алексей Александрович… он же не серьезно…
Егор завел двигатель и из бардачка достал барсетку. Открыл и вынул небольшой пузырек, из которого извлек пару таблеток-капсул.
– На, пей.
Бутылка с водой тоже нашлась.
Девушка посмотрела на его протянутую ладонь и осторожно взяла таблетки.
– Не отравите?
Она ещё шутила.
Не получив ответа, златовласка осторожно взяла таблетки и выпила их.
– А вы в курсе, что нельзя сочетать алкоголь и лекарства?
Он вырулил со двора. Одна из машин последовала следом. Егор достал телефон и отзвонился.
– Стас, отбой. Отдыхайте.
Некоторое время они ехали молча. Девочка сидела и смотрела перед собой. Даже мигала через раз. Боялась его?
Правильно. Он и сам себя сейчас боялся.
Агрессию подавлял так старательно, что внутри него зрела здоровенная пружина, готовая сдетонировать в любую секунду.
А пока… Черт, поспать бы. Хотя бы часа четыре. Сколько там натикало? Часы показывали два. Мило.
– Вы не ответили на вопрос, – тихий голос Вероники врезался в его невеселые размышления.
И что ей не сидится тихо? Везут домой в целости и сохранности. Молчала бы. Зачем мышка всегда пытается дразнить большого и голодного кота?
– На какой именно? – бросил Егор.
– Про… ребенка. Я же не буду вам рожать…
Его усмехнулся. Никогда он не поймет женскую логику. Никогда, сколько бы лет ещё не прожил. Ты ожидаешь от златовласки истерики, готовишься к кардинальным мерам, даже физическому воздействию, а её единственное, что беспокоит – последние пьяные слова Саныча.
– Поживем-увидим, – позабавился Беркут с ответом.
Вероника повернула голову в его сторону и уставилась на него.
