Огромный камень упав на сердце: одна слеза на лице девушки вызывает непрекращающуюся злость в душе Безопасника. Он задумчиво смотрит, как девушка вытирает платком шоколадную кляксу с лица. В этот момент он понимает, что его судьба – быть вечным исповедником её грехов, готового на всё ради молчаливого проступка....
«Здравствуй, милая», и спровадят под белы рученьки к чертовски рассерженному Беркуту.
Ну, нет. Увольте. Она имела честь лицезреть того в злости. Повторения не желает.
Что с ней может сделать Беркут? Она пыталась думать логически, пока молола кофе и запускала кофе-машину.
Изнасиловать.
От подобной мысли бросало в холодный пот. Для кого, спрашивается, берегла себя… Не была бы девственницей, было бы проще. Ну, перетерпела. Как там Лорка поговаривает? «Не истерлась бы». Вот-вот.
А сейчас что? Что…
Вероника сглотнула.
Ход за ней. Хотя нет, это она себе польстила. Мысль, что всё зависит от Беркута – самая верная. Как этот упырь решит, так и будет.
Хотелось бы без принуждения. Без насилия. Без извращений.
Господи, сейчас такое обилие рекламы и моды на БДСМ, что, глядя на успешного, молодого мужчину, невольно начинаешь думать, а не в «теме» ли он. Не припрятана ли у него где комнатка с цепями и хлыстами.
Где романтика?
Где прогулки под луной?
Где ромашки, сорванные на лугу?
Всё это заменили клубы, где полуобнаженные девочки танцуют в клетке, дорогие автомобили, прогулки на яхте с ночным купанием голышом. Красота, да и только.
Кофе был готов, а значит, следовало возвращаться на веранду. К Беркутову. Вот бы он уснул. А, правда. Вид у мужчины был не ахти какой, уставший. Может, он вырубился, пока она тут хозяйничала на кухне?
Поставив чашку на небольшой поднос, Ника направилась на веранду.
Её надеждам не суждено было оправдаться.
Не мужик, кремень.
Или у него был мотив ожидать её?
Она поставила поднос на столик.
– Спасибо. А ты?..
Ника покачала головой.
– Пять чашек за день. Думаю, хватит.
На лице мужчины промелькнуло удивление. Не ожидал от неё откровения? Так она и не такое может сказать, лишь бы был положительный результат, и её оставили в покое.
– Здоровье надо беречь. Сердце – тоже. Ты молодая, тебе ещё рожать.
Если бы последняя фраза прозвучала не в подтексте вчерашнего пьяного заявления отставного генерала, Ника, возможно, даже улыбнулась бы.
– Надеюсь, не от вас, – слова сорвались с губ, прежде чем Ника успела проанализировать мысль до конца.
На жалкое мгновение в глазах Беркутова промелькнула тьма. Не иначе. Тьма глубокая, обжигающая. И поглощающая всё вокруг. Она полоснула по сознанию Ники, отчего девушку, словно в прорубь окунули. Ника моргнула.
