Огромный камень упав на сердце: одна слеза на лице девушки вызывает непрекращающуюся злость в душе Безопасника. Он задумчиво смотрит, как девушка вытирает платком шоколадную кляксу с лица. В этот момент он понимает, что его судьба – быть вечным исповедником её грехов, готового на всё ради молчаливого проступка....
И Ника всегда находила слова, чтобы поставить наглеца на место, да такие, чтобы он в будущем не смел подходить. Она иногда даже загадывала – если наглец не отступится, продолжит как-то оказывать ей знаки внимания, то, возможно, она и рассмотрит с ним перспективу дальнейших отношений. Зачастую за хамоватыми речами скрывалась неуверенность. Никто не делал вторую попытку.
С Беркутом всё воспринималось иначе. Говорил спокойно, равномерно, ни о какой неуверенности не могло быть и речи.
Невольно взгляд Ники метнулся к области ширинки брюк Беркутова.
Господи, Ника, ты о чем думаешь…
Между тем, он продолжал:
– Я хочу тебя. Единственным препятствием, почему я тебя не разложил сначала в клубе, а потом ещё в парочке мест, является наличие твоей девственности.
Ещё одно шокирующее признание.
Разложил…
Мило.
– Я уважаю твоё решение хранить девственность. Похвально. Двадцать два года для девочки – это приличная дата.
Вероника слушала и не верила своим ушам. Как у него всё просто выходило!
Мать вашу! Как тут не выругаешься…
Я – такой князек, готов подождать аж целых десять дней! Свыкнись, милая.
Ника, стиснув зубы, тихо прошептала:
– Вы же только что похоронили жену….
– Жену…
И снова непроглядная тьма, таящая в себе смертельную угрозу, промелькнула в его глазах, отчего Ника невольно поёжилась. Одно она точно уяснила наперед – про его бывшую супругу лучше молчать. Не её дело, что между ними произошло.
