Огромный камень упав на сердце: одна слеза на лице девушки вызывает непрекращающуюся злость в душе Безопасника. Он задумчиво смотрит, как девушка вытирает платком шоколадную кляксу с лица. В этот момент он понимает, что его судьба – быть вечным исповедником её грехов, готового на всё ради молчаливого проступка....
– И похороны будут только завтра…
Нике хотелось закричать – тем более! Что за сволочь сидела перед ней?
Тело жены ещё не остыло, а он готов залезть на другую женщину!
– А если я вас сейчас пошлю с этим предложением? Далеко и надолго?
И снова на мужском лице не дрогнул ни один мускул.
Зато Беркут лениво, играя мускулами под темной рубашкой, поднялся и направился к ней. Вот тут в пору было вставать и куда-то бежать. Только куда…
Он надвигался, как нечто непоколебимое, неразрушимое. Что невозможно повернуть, сдвинуть, избежать.
Ответить она не успела.
Беркут остановился возле её кресла, одну руку положил на подлокотник, вторую протянул к её лицу, и взял за подбородок. Мужчина никуда не спешил. Он наслаждался своей властью, своей вседозволенностью.
Ника же чувствовала себя жертвой, загипнотизированной удавом. Ни пошевелиться, ни слова сказать. Даже взгляда не в состоянии отвезти от черных мужских глаз.
Она видела, как Беркут наклоняется. Как приближает своё лицо к её.
И ничего не могла сделать.
Возможно, в её ступоре виновата ночь. Она всегда сгущает краски. Напускает излишней суровости, предвзятости, непонятной мистики. Придает предметам угловатости и остроты. Ощущениям – тем более.
Губы Беркута сначала легко прикоснулись к губам Ники. Чуть-чуть. Точно бабочка села на цветок. Суховатые, безликие. В голове Ники даже успела мелькнуть мысль – пронесло.
Мгновение – и всё изменилось. Мужские губы обрушились на Нику, захватили её губы в плен. Они жадно поглотили их, то теребя, то лаская. Одно было точно – они не давали ни единого жалкого шанса на спасение.
То ли от кофе, то ли от постоянного нервного напряжение на протяжении двух суток, а то ли от чего-то ещё, голова у Ники закружилась. Туман ночи полностью завладел ей. Мелкая дрожь охватила тело.
Поцелуй оборвался внезапно.
Егор прервал его и, тяжело дыша, сделал шаг назад."
"– Да, неделька предстоит тяжелой… Одевайся, я отвезу тебя домой.
Ника растерянно моргнула.
То есть её согласия на его предложение и не требовалось?
Глава 12
Вероника
Она дома.
Даже не верилось.
