Огромный камень упав на сердце: одна слеза на лице девушки вызывает непрекращающуюся злость в душе Безопасника. Он задумчиво смотрит, как девушка вытирает платком шоколадную кляксу с лица. В этот момент он понимает, что его судьба – быть вечным исповедником её грехов, готового на всё ради молчаливого проступка....
Какой бы сукой не была Саша, она – его ребенок.
Саныч протяжно выдохнул.
– Хорошо. Всё готово?
– Естественно.
Взгляд тестя задержался на лице Беркутова.
– Спасибо тебе. Ты мог бы этого и не делать.
– Саныч, перестань, а? Уже съезжается народ, пошли встречать.
– Пошли.
Вереница дорогих автомобилей прибывала.
Далее – похороны. Люди в черном, знакомые, незнакомые, единожды встречавшиеся. Его знакомые, знакомые Саныча. Подруги Саши с мужьями. Цветы. Море цветов. Саша, как и большинство женщин, любила цветы.
Егор мысленно усмехнулся. Он, будучи нищим спецназовцем – нищим в понятии Саши и её доходов, – работал ночами, чтобы купить ей цветы. Прийти на свидание с дорогим букетом. Александра была кем угодно, но не дурой, и понимала, сколько стоят цветы, что дарил ей молодой человек. Она принимала их и искренне благодарила.
В те годы ей ещё была присуща искренность.
Хотя кого Егор обманывает?
Всегда хитрила.
Плела искусно свои сети.
Да, о покойниках или хорошо, или никак.
Егор выбирал вот уже третий день вариант «никак».
У стороннего наблюдателя непременно сложится впечатление, что он неотрывно принимал соболезнования и не отводил взгляда от гроба и от могилы. Это было не так. Егор постоянно сканировал кладбище. Уточнял расстановку своих парней. Готовы ли они.
Алексей Александрович стоял рядом. Так же, как и он, говорил дежурные фразы, так же кивал.
Двое мужчин, хоронящие прекрасную молодую женщину.
Выстрелы раздались, когда Алексей Александрович вместе с близким окружением покидали кладбище. Хорошо хотя бы дождались окончания официальной церемонии. Было бы краем цинизма пытаться убить Саныча, когда он принимал соболезнования или произносил речь, кидая последнюю горсть земли на гроб дочери.
Егор среагировал мгновенно. Сшиб тестя, одновременно отдавая распоряжение по рации, вшитой в костюм.
– Стреляли с северной стороны!
Он почти не сомневался – ребятам удастся взять стрелка.
Так и оказалось.
Но это будет чуть позже.
Сейчас же он протягивал руку раненному тестю.
Тот, морщась, принял помощь.
– Снова, Егор, снова…
Беркут кивнул, сдерживаясь из последних сил, чтобы не разразиться матом.
А потом прозвучало ещё два выстрела.
Лишь чудом никто серьезно не пострадал. На этот раз целились в Егора.
Его спас бронежилет.
Работали дилетанты. Новички.
