Огромный камень упав на сердце: одна слеза на лице девушки вызывает непрекращающуюся злость в душе Безопасника. Он задумчиво смотрит, как девушка вытирает платком шоколадную кляксу с лица. В этот момент он понимает, что его судьба – быть вечным исповедником её грехов, готового на всё ради молчаливого проступка....
Профессионалы не будут стрелять, когда по всей территории кладбища сосредоточены бойцы Егора, да и, как позже выяснилось Алексея Александровича.
Уже в машине Егор спросил тестя:
– Ты в порядке?
Тот сидел с закрытыми глазами, откинувшись на спинку. Его грудь поднималась и опускалась. Рана оказалась царапиной. Кровь остановили быстро.
– Как я могу быть в порядке? Я хороню дочь…
И пауза.
От которой у Егора защемило в груди и запершило в горле. Да и в глазах защипало. Чтобы между ним и Сашей ни происходило последние годы, её было жаль.
У неё с рождения было всё, о чем другие не могли и мечтать. Любящий отец, благосостояние. Мать. Пусть недолго, но она была. Хотя Саша считала иначе. Она вообще отличалась интересной позицией на жизнь.
Всегда находила тех, кто должен понести наказание.
У неё был собственный пунктик по поводу справедливого возмездия.
Егор не знал, что ещё сказать Санычу. В данной ситуации любые слова покажутся лишними. Кто бы чтобы ни сказал. Только слова…
Егор так же прикрыл глаза, прислушиваясь, как колеса автомобиля шуршат по гравию.
Отчего-то подумалось про златовласку. Его парни молчали, значит, с той всё в порядке.
Тут тоже было в пору усмехаться. Желание поразвлечься с этой девочкой переросло в нечто большее. Сейчас он не про чувства. Если бы не последние события, Егор соблазнил бы Нику, а потом благополучно забыл.
Вмешательство Саши многое изменило.
Прежде всего, отношение Егора к Нике. Тот должен сделать всё, чтобы девочка не пострадала.
– Сынок, скажи…
Голос Алексея Александровича вывел его из легкой задумчивости. Егор открыл глаза и посмотрел на тестя. Тот так же смотрел на него.
– Скажи, ты любил её?.. Хотя… Нет, не отвечай. Глупый вопрос. Любил… Ещё как любил, раз меня пришел убивать. Сколько тебе было? Двадцать один.
– Мне тоже, – в голосе Беркута прорезались металлические нотки, и он порадовался, что в машине из-за шторок на окнах отсутствовало естественное освещение. Ни к чему генералу видеть то, что всколыхнулось в душе Егора, отразившись в его глазах.
Глава 13
Вероника
У Вероники отец баловался охотой, и девушка сразу же узнала знакомые с детства запахи.
Ойкнув, сделала шаг назад.
