Огромный камень упав на сердце: одна слеза на лице девушки вызывает непрекращающуюся злость в душе Безопасника. Он задумчиво смотрит, как девушка вытирает платком шоколадную кляксу с лица. В этот момент он понимает, что его судьба – быть вечным исповедником её грехов, готового на всё ради молчаливого проступка....
А ей что делать?
Она смотрела в его мужественное лицо, сейчас немного расслабленное, и отчетливо видела следы усталости. Темные круги под глазами, даже во сне сведенные брови. Скрещенные на груди руки. Ему было неудобно. Вредная часть Ники фыркнула – нечего было приезжать, спал бы сейчас в своей, наверняка гигантской постели и неудобств не знал бы. Нечего было к ней ехать.
Другая часть досадливо вздохнула. Родители с раннего детства приучали, что соучастие необходимо проявлять ко всем, и, если ты можешь и имеешь возможность помочь человеку или даже облегчить ему жизнь, надо делать.
Поэтому Ника нехотя приблизилась к Беркуту и осторожно дотронулась до его плеча.
– Егор…"
"Реакция мужчины была молниеносной. Он резко схватил её за руку и дернул на себя. Причем таким образом, что она оказалась сидящей на его коленях спиной к его груди. А его рука переметнулась к её горлу, готовясь надавить сильнее.
Вот и помоги ближнему!
Ника даже не успела испугаться.
– Златовласка?
Как он её назвал?
Если бы Вероника последние дни ни находилась на грани нервного срыва, она бы обязательно прокомментировала его обращение. Сейчас было не до этого. Да и какая ей разница, как он там её называет? Она откликаться на это мусипусечное обращение не собиралась.
– Егор, отпустите меня, – сидеть у него на коленях было опасно. Халат распахнулся.
Аромат мужского тела медленно проникал в сознание.
Ника сглотнула.
Да, во всем виновата ночь.
И руки Беркутова с его чертовой, непонятной магнитирующей аурой, тут не при чем.
Мужчина уткнулся лицом в её волосы и шумно втянул в себя их аромат.
