Огромный камень упав на сердце: одна слеза на лице девушки вызывает непрекращающуюся злость в душе Безопасника. Он задумчиво смотрит, как девушка вытирает платком шоколадную кляксу с лица. В этот момент он понимает, что его судьба – быть вечным исповедником её грехов, готового на всё ради молчаливого проступка....
Беркут, тебя, случаем, сегодня ничем не опоили? Что за блажь? Но Егор, привыкший прислушиваться к себе, к своим потребностям, эмоциям взял на заметку произошедший внутри него инцидент.
– Уже неважно, – так же негромко отозвалась Ника, не поворачивая к нему лицо.
Тотчас захотелось встать и подойти к ней. Взяться за её подбородок и насильно повернуть в свою сторону. Дать понять, что пренебрежения он не потерпит.
Егор чуть прищурил глаза.
Позже он ей объяснит… Не стоит дальше давить на неё.
– Но ты услышала, что хотела? Узнала ответ на свой вопрос?
Неожиданно Ника улыбнулась.
Ника подскочила и посмотрела на Егора. Её взгляд абсолютно ему не понравился. Испуганный, как у пташки, которую вот-вот поймают.
– Бывший? – прорычал Егор, чувствуя, как глаза застилает кровавая пелена.
Златовластка быстро вскочила с дивана и замотала головой, отчего несколько прядей выбились из косы.
– Мама. Егор… – девушка необычайно разволновалась, голос срывался.
Девушка выжидающе на него посмотрела, потом перевела взгляд на телефон, продолжающий подавать сигнал.
Значит, Ника не привыкла принимать мужчин ночами…
– Ок. У меня только одно условие.
– Какое? – встрепенулась Ника.
– С мамой познакомишь?
Стоило видеть, как округлились глаза его златовласки.
Глава 15
Вероника
– Я не полезу…
– Вероника…
– Я-НЕ-ПО-ЛЕ-ЗУ!
Девушка поджала губы и для окончательного убеждения отошла ещё на один шаг. А этот… Беркут стоял и лыбился. Ему, черт побери, было забавно!
Ох, как же хотелось согнать эту довольную улыбку с его лица!
Ника тотчас себя одернула. Кто виноват в сложившейся ситуации? Только она. И нечего на кого-то пенять и злиться.
Сама согласилась. Сама поехала.
Беркут не принуждал.
Ну, почти.
В тот вечер, три дня назад, когда он приехал к ней сразу, после похорон жены, она позорно ретировалась на кухню разговаривать с мамой, чтобы та ненароком не услышала какую-нибудь его реплику, да и ему нечего было знать, о чем она разговаривает с родителями. Разговаривали они долго, минут тридцать. Когда девушка вернулась в единственную комнату, обнаружила Егора спящим прямо в кресле.
Устал мужик.
Она в нерешительности застыла напротив кресла.
