В мире, где жизнь — охота за силой, герой должен спуститься в Бездну, чтобы обрести Дар и свершить невозможное. Только там, в мрачном Предземье, лежит путь к величию для тех, кто готов заплатить любую цену за встречу с древним зверем.
Её задача — передать Саносу, что я извиняться готов и ещё кое в чём подсобить. Надеюсь, не подведёт девка, не начнёт дурить и по-своему всё обставлять. Пообещала всё, как я сказал, сделать. Хотя, по-прежнему мне не верит и согласилась только, чтобы я отстал. Посмотрим, как запоёт, когда выгорит план мой."
"Оставил всё на острове — и на ползанке к нашему берегу. Теперь путь в два раза легче идёт. С новой силой, вчера из бобов полученной, грести — одно удовольствие. Я и бегаю быстрее теперь, и прыгаю выше. Проверил. И выносливости вроде тоже прибавилось. Может, не так и плохо всё вышло. Смогу теперь более крупных и старых зверей брать охотой. Глядишь, и не одними ловушками. Эх… Нужно было потяжелее топорик купить.
* * *Вот и час от заката прошёл. Пора идти к сеновалу. Там, между ним и дровяником, у частокола, назначена у нас встреча с Саносом. Вея передала, что перед ней я уже извинился — хитрость, объясняющая отсутствие девчонки в миг моего позора — так что будем один на один говорить. Предупредил так же через сестру, что при всей шайке их извиняться не буду. Впрочем, лишнее это. Санос же продолжает играть в ухажора, так что он Вейку сразу заверил, что товарищам про конфуз в тех кустах не рассказывал. Личное дело же — такое огласки не терпит.
Ну-ну. Поглядим, поглядим. Уверен, погоготали уже надо мной и над дурой, что слюни развесила. Йок с вами. Сегодня с этим балаганом закончим. Посмотрим, кто будет смеяться последним. Уже представляю глаза этих швыстов бесхвостых, когда в день замера про мои доли троероста услышат.
— Что так долго?
В проходе между сеновалом и дровяником темно — хоть глаз выколи. Но Санос, похоже, один. И это плохо. Раз решил соблюсти уговор, значит какую-то другую мне пакость готовит. Так-то извинения эти ему нужны исключительно для того, чтобы поржать надо мной всей толпой, в безродыша пальцем потыкать. Не нравится мне это. Думал, вся шайка здесь будет. Но назад не переиграешь уже.
— Да в срок вроде как, — буркнул я. — Принёс нож?
— Вот твоя зубочистка, — махнул он в сумраке чем-то, напоминающим мои ножны. — Ладно, давай извиняйся и дёргай отсюда. Время позднее — малышам спать пора.
К оскорблениям я заранее подготовился духом — сегодня он меня уже не выведет из себя — потому «малышню» мимо ушей пропустил и спокойным голосом выдал:
— Извини. Был неправ.
— Э не, малый, — ожидаемо протянул Санос. — Кто же так извиняется? На колени — и громко, с раскаянием: прости дурака, дядя Санос.
