В пещере из чёрного базальта, где солнце лишь слабо бьётся сквозь тёмные стены, мужчина пытается говорить ровно. Даже ребёнок в это мгновение вырывается из его внимания. Полдень миновал, но сумерки уже крадутся в Тронный Зал под песками. Слуги зажигают свечи, их свет мягко танцует по доскам и шёлку, переливающемуся как огонь из ночи....
И всё же даже малое количество может помочь в критической ситуации и снизить потери.
Я наблюдаю за всеми, оцениваю их состояние. Собравшиеся ждут, храня молчание. Предчувствие решающего противостояния висит над нами, как молот над головой, мы не можем больше откладывать. В этот раз нам придётся решить все наши разногласия. Я задумываюсь, не вижу ли я кого-то из присутствующих сейчас в последний раз? Или этот вечер последний для меня?
В этот напряжённый момент начинает идти снег. В безветрии он падает мягко. Большими хлопьями неторопливо застревает в волосах и присоединяется к слою уже выпавшего снега, который достаёт до щиколоток и неприятно мочит ноги в сапогах.
– Ждёшь встречи с папашей? – лениво интересуюсь я, устав от ожидания. Холод выматывает, и, несмотря на утеплённую броню, тело становится каким-то неповоротливым, а кожа на руках сохнет и натягивается.
– Не хочу пропустить момент, когда он споткнётся о камень, сломает себе шею, и мы спокойно разойдёмся по домам.
Я лишь немного скашиваю взгляд на собеседника, оценивая неожиданную шутку. Он был безэмоциональным, как камень, все годы, что я его знал. Подчинялся каждому слову отца, но чем дольше он остаётся вне дворца Церы и влияния своего отца, тем больше открывается, показывая твёрдость характера и неумелое чувство юмора.
Бенеша пыталась обсудить со мной будущее Каидана в случае нашей победы.
Демьян замечает мой оценивающий взгляд и вопросительно поднимает бровь. Я игнорирую немой вопрос, приходя к выводу, что он выглядит лучше, я бы сказал полностью здоровым. Синяки и порезы прошли, переломы зажили, и кровью он не кашляет. Его волосы отросли, а бороду он сбрил ещё неделю назад.
– Тебе стоит бриться почаще, перестаёшь выглядеть как варвар, – бездумно бросаю я. Мне надоела тишина, и я готов заполнить её даже таким разговором.
– А тебе стоит хоть иногда отращивать бороду, чтобы перестать выглядеть, как чёртов подросток.
– Ещё раз назовёшь меня подростком, и я верну тебя без языка, – мой голос холоднее каиданской погоды.
– Прости, – без капли искренности извиняется он. – Ты со мной так много говоришь. Я уже решил, что у нас наладились братские отношения.
– Удивлён, что ты можешь думать, а то похож на верную шавку у ног своего отца.
