Эх, успели ли ребята замести следы? Тереса с Моникой переглянулись, и подруга снова пристроилась шагать сбоку от коменданта. Пристроиться пристроилась, но, какое-то время молчала, подбирая слова. Потом произнесла с лёгкой толикой кокетства, как умеет только она:
— Дьер Амадеус, давно хотела попросить. И раз уж вы отказали мне в прошлой просьбе, в красных батареях, не откажите в этой. Вы же не откажете?
— Что? — настороженно переспросил комендант.
Видно было, что он напряжённо думает, какие ещё преференции в обеспечении теплоснабжением попросит студентка.
Тереса тоже замерла, ожидая, что же выдаст Моника. А заговорила подруга неожиданно не о теплоснабжении, а об электричестве.
— А можно мне свет под кровать провести?
У Амадеуса волосы на затылке дыбом встали, будто он под напряжение попал.
— Под кровать??? — взревел он, не успевая за логикой Моники.
И контрольный в голову:
— Чтобы ночью тапки искать легче было. Они у меня на каблуках.
Моника приподняла стройную ножку, демонстрируя ""тапки"".
Вот теперь комендант точно забыл, куда и зачем шёл.
Заверив, что никакими правилами не регламентируется электрификация подкроватного пространства, он ринулся назад в свой кабинет, пока ему ещё какую-нибудь просьбу не озвучили.
Тереса и Моника праздновали победу, однако на полдороге комендант всё же спохватился и развернулся на сто восемьдесят градусов.
— И всё-таки я слышал странный звук, — сказал он, проходя мимо девушек. — А ещё запах, чувствуете?
Трудно было не почувствовать. Ярко выраженный травяной аромат уже распространился по всему коридору.
Комендант решительно открыл дверь и вошёл.
— Что тут у вас происходит? Что за запах?
Тереса и Моника заскочили следом. Ни единого бурого следа не осталось ни на полу, ни на стенах, ни на потолке. Вся группа чинно сидела за столом.
— Да вот, чай пьём, — невозмутимо ответил Филипп. — Из мымоздри болотной. Успокаивает. Не желаете?
Вид у коменданта был такой, что вот именно мымоздри ему в последнее время и не хватало.
— Тройную порцию, — пожелал он.
Глава 44. Ни враг и ни друг
Утро Джозефа началось с визита к Стець-Йемскому. Тот должен был провести очередной сеанс по снятию порчи. Хотелось верить, что это будет последний сеанс. Если по завершению Остен скажет, что не видит больше порчи на Джозефе, можно будет вздохнуть с облегчением и спокойно провести рабочий день — без опасений, что порча проявит себя какой-нибудь пакостью, которая повлечёт за собой увольнение. Но, вообще-то, Джозефу трудно было представить, что он может сделать настолько возмутительного, что Ян посчитает за лучшее вытурить его с должности проректора.
Стець-Йемский, как всегда встретил приветливо и повёл в пристройку. Усадив гостя на кушетку и пристроившись рядом, велел отчитаться.