В Безупречном плане жесткие тени и холодная мимикрия скрываются за легкой повседневностью. Человек с циферблатом и безрадостным взглядом встречает старуху, возвращающуюся домой после долгого дня. Постепенность их движений прикрывает тонкую нить коварства, пока они не вынуждены совместно спуститься по лестнице и прохождать через серые коридоры захламленного подъезда....
Даже дверь за собой плотно прикрыла.
— Ну да, родители, — пробормотал он. — Ясное дело, она им про меня рассказала, а про Курбатова не стала, чтобы не волновать. Я ей предлагал уехать. Даже помочь купить билет и снабдить охраной до вылета предлагал. Она не захотела. Хотя… У нас в переговорной ведется видеонаблюдение, — вслух подумалось ему. — Сейчас безопасникам велю найти запись и спрятать ее до моего возвращения.
— На заводе сейчас проходит обыск, — пробубнил адвокат. — Наверное, записи все уже изъяли. Но я тебя умоляю, Егор, сиди спокойно, не рыпайся.
— Я тут с женой, — строго предупредил Легатов.
— Прости, не хотел тебя обидеть, — мгновенно пошел на попятную адвокат.
Егор вышел на балкон, где согнувшись в три погибели в ротанговом кресле застыла Настя. Молча взял ее на руки и понес в постель.
— Я не хочу, — острый кулачок уперся ему в грудь. — Я тебе не резиновая кукла, чтобы трахаться, когда тебе вздумается, а потом отшвыривать в сторону за ненадобностью.
— Перестань, — прошептал он и чмокнул ее в висок. — Муторно на душе, Насюш. Давай просто полежим в обнимку. Хочу чувствовать твое тепло.
— Мне страшно за твоего отца, — прошептала она, когда, не разжимая объятий, Кайман уложил ее рядом с собой.
— Папа пришел в себя. Немного нарушена речь, плохо работает правая рука, но все это поправимо, — пробормотал он, гладя ее по голове.
— А в чем причина? Не на пустом же месте ему стало плохо?
— К нам в дом пришла с обыском наша доблестная полиция.
— И часто такое происходит? — изумилась она и даже не пожелала скрыть свое раздражение.
— В дом пришли впервые. Для этого нужен ордер прокурора, а в офис и на предприятия заходят от нечего делать. Не часто, но бывает…
— Тогда почему отцу стало плохо? Или есть еще что-то?
— Ты прям как следователь НКВД, — хмыкнул Кайман. — Только лампы в глаза не хватает. И вопросов типа «Где и когда вы родились?».
— Я это и так знаю, — поморщилась она.
— Что за чушь ты городишь! — фыркнул он. — Ты моя жена! Какие еще отношения?
— Ну понятно! — вскинулась она и попыталась встать.
— Лежи спокойно, — рыкнул он, удерживая ее, и добавил нехотя: — Меня обвиняют в убийстве бывшей.
— Как? Почему? Что с ней случилось?
— Подробностей не знаю, — зло бросил Кайман.
