В Безупречном плане жесткие тени и холодная мимикрия скрываются за легкой повседневностью. Человек с циферблатом и безрадостным взглядом встречает старуху, возвращающуюся домой после долгого дня. Постепенность их движений прикрывает тонкую нить коварства, пока они не вынуждены совместно спуститься по лестнице и прохождать через серые коридоры захламленного подъезда....
Любила я Илью, и много мне счастья эта любовь принесла? Значит, у тебя судьба такая, Насюша», — утешила бабушка.
Настя почувствовала, как из глаз полились слезы, и в тот же момент тяжелая ладонь опустилась на плечи.
— Что случилось, Насюша? — изумился Егор. — Почему плачешь?
— Бабушку вспомнила, — всхлипнула она.
— Иди ко мне, — пробурчал муж и полез в карман за платком. — Вот так вышла бы замуж за Решетникова, сейчас бы в Доминикану летела, — ляпнул он не подумав.
И тотчас же острый кулачок уперся ему в бок.
— А я за тебя вышла и лечу в Майами, — прошипела дикая кошка Настя.
— Вот и умница, — довольно хмыкнул Кайман и нежно поцеловал жену.
Лондон особого впечатления на Настю не произвел.
— Сегодня один из четырех солнечных дней в году, — весело заявил Кайман и добавил удрученно: — А ты недовольна!
Но Настя почувствовала, как сильно першит в горле и щиплет глаза.
— Это аллергия на цветущие каштаны, — объяснила экскурсовод.
— Как изысканно, — хмыкнул Кайман.
Перед отъездом он расстарался вовсю.
«Как по Волге-матушке», — хмыкнул про себя Кайман, усаживаясь вместе с женой и экскурсоводом на речной трамвайчик.
Мимо проплывали солидные особняки, построенные в восемнадцатом и девятнадцатом веке, затем пейзаж сменился новостроем.
— Скопленье огурцов среди дворцов, — хихикнула Настя, внимательно слушая экскурсовода. Но Егора она старалась не замечать. И когда он взял ее за руку около Биг Бэна, аккуратно, но настойчиво выпростала ладонь. Она зачарованно бродила по Тауэру, потом по Сент-Полу и Трафальгарской площади, смотрела с восхищением на престарелую тетку, не сумевшую рассказать ничего нового. А когда в минивэне, отвозившем их к самолету, уселась на одиночное сиденье, Кайман понял, что дело плохо.
— Может, объяснишь, что случилось? — сердито пробурчал он и потребовал, чтобы она села рядом. — Машина с места не тронется, — заявил он, видя, что жена упорствует. Настя, тяжело вздохнув, обожгла его взглядом и, пересев, демонстративно уставилась в окно.
— Я жду ответа, — рыкнул Егор. — Что происходит, дорогая? — еще раз осведомился он. Холодно и недовольно.
— Я думаю, — прошептала Настя, когда машина тронулась. — Я думаю, — она тяжело вздохнула.
