В Безупречном плане жесткие тени и холодная мимикрия скрываются за легкой повседневностью. Человек с циферблатом и безрадостным взглядом встречает старуху, возвращающуюся домой после долгого дня. Постепенность их движений прикрывает тонкую нить коварства, пока они не вынуждены совместно спуститься по лестнице и прохождать через серые коридоры захламленного подъезда....
Настя же пришла в восторг от длинной стойки, проходящей через всю кухню и выполненной из натурального кварца. Белоснежная каменная столешница с нежными розовыми прожилками и высокие барные стулья, оббитые красной кожей. Что и говорить, Фора понимал толк в красивой жизни. Словно поймав нужную волну, телефон завибрировал, и на экране высветился контакт «Хозяин квартиры».
– Да— а, — рассмеялся Кайман. — Только что вспоминал тебя, дядя Христофор.
– Так заехали б, навестили старика, — пробурчала трубка. — А то я тут кроме синего моря ничего не вижу.
– Приедем, — согласился Кайман. — Если не поубиваем друг друга…
– Только не в моей квартире, — тут же заявил Фора. — А то меня еще Штаты не разыскивали. Земной шар слишком мал.
– Мы тут потусим и к вам заглянем, — пообещал Егор. — Хотим еще в круиз съездить, — соврал на голубом глазу, не желая посвящать родственника в подковерные игры отца.
А закончив разговор, задумался.
«Может, действительно, взять Настьку и мотнуть в круиз? На белоснежном лайнере, огромном, словно многоквартирный дом.
Он простил Настю за ее выходки и хотел обговорить детали, начать выбирать лайнер и круизную компанию.
– Куда ты делась, душа моя? — рыкнул он в трубку и добавил не слушая: — Возвращайся домой, обещаю сегодня не пороть.
– Я в клинике, Егор, — спокойно заявила Настя. — Меня уже отвели в палату. И ты сам знаешь, что выходить отсюда запрещено.
— Как? — не понял он. — Вроде же на понедельник договаривались. У нас и время погулять оставалось…
– Егор, — прервала его жена.
