В Безупречном плане жесткие тени и холодная мимикрия скрываются за легкой повседневностью. Человек с циферблатом и безрадостным взглядом встречает старуху, возвращающуюся домой после долгого дня. Постепенность их движений прикрывает тонкую нить коварства, пока они не вынуждены совместно спуститься по лестнице и прохождать через серые коридоры захламленного подъезда....
Поэтому надежда только на тебя…
— Мне Фора так и объяснил, — кивнул Емельян, давая понять, что вести о произошедшем в доме Легатовых уже достигли берегов Крита. — Всех проверим, не боись, Илья, — солидно заметил Пугачев и удивленно воззрился на Валентину, от неожиданности замершую в проеме.
— Чтоб мне сдохнуть! — весело заявил Емельян. — Здрасьте пожалуйста! — он повернулся к Илье и поморщившись пробасил: — Тут и узнавать нечего! Валентина Литвинова собственной персоной. Я даже удивлен, Бэлла, что она у тебя работает.
— Почему? — вскинулась Бэлла. — И у нас она по документам — Манькова.
— Замуж вышла или девичью взяла, — пожал плечами Емельян. — Она, конечно, изменилась за эти годы, но думал, ты знаешь в лицо последнюю Пашкину любовь.
— Это она? — изумилась Бэлла. — Из-за нее и Пашку грохнули.
Она всмотрелась в домработницу, будто видела ее впервые в жизни. Трудно поверить, что томная белокурая красавица, снесшая своими прелестями башку Паше, превратилась в одутловатую толстую тетку. Но годы берут свое.
«Только вот как Емельян ее сразу узнал? — мысленно осведомилась Бэлла. — Или после моего звонка навел справки, а сейчас устраивает шоу?»
— Ну да, — пробормотал Илья, — кажется, муженек из ревности шарахнул. Хотел еще и Бэллу с Егором к праотцам отправить.
— Психопат, — скривился Емельян. — А что дальше-то случилось, Валюха?
— Не знаю, — прошептала Валентина, нервно комкая в руках носовой платок. — Он выгнал меня из дома, запретил видеться с сыном. А потом сам погиб или кто-то из ваших управился.
— Мы бы с радостью, — хмыкнул Пугачев, а Легатов слабо кивнул. — Но провидение раньше нас постаралось. Он же на всех скоростях в столб врезался.
— Ничего не понимаю, — мотнула головой Бэлла. — Манькова, Литвинова, а Курбатов тут каким боком?
— Мой муж и его брат очень гордились, что у них бабушка происходила из графского рода Курбатовых. Посчитали себя графьями и при первой же возможности сменили фамилию. Мне предлагали, но я отказалась. А после Колькиной гибели еще замужем побывала.
— Мне-то что? — высокомерно сморщила нос Бэлла. — Это ты мне прислуживала, а я знать не знала, кто ты такая.
— Еще раз простите, — поклонилась бывшим хозяевам Валентина и шагнула к двери.
