В Безупречном плане жесткие тени и холодная мимикрия скрываются за легкой повседневностью. Человек с циферблатом и безрадостным взглядом встречает старуху, возвращающуюся домой после долгого дня. Постепенность их движений прикрывает тонкую нить коварства, пока они не вынуждены совместно спуститься по лестнице и прохождать через серые коридоры захламленного подъезда....
— Все в порядке, — бросила с вызовом и только сейчас сообразила, что на ней одна просторная белая майка. Ничего не скрывающая и чуть просвечивающая. Судя по взгляду Каймана, он тоже обалдел от увиденного. И с трудом отведя глаза от пышных холмов с выпирающими сосками, попробовал легко и непринужденно сформулировать мысль. Не получилось. Глаза, как намагниченные, опять вернулись в исходную точку и смотреть куда-то еще не хотели.
— Я войду, — пробурчал недовольно Егор. — Нам нужно поговорить…
— Да, — чирикнула Настя и опрометью бросилась в постель, накрылась покрывалом.
Кайман ухмыльнулся. И только тут по движениям, ставшим чуть развязней, Настя поняла, что он пьян. Не сильно, но, по всей видимости, приложился к бутылке хорошо.
— У тебя сигарет нет? — попросил он, поморщившись, подтверждая ее догадки. — Курить хочется!
— Ты не по адресу обратился, — мотнула она головой. — Я не курю.
— Это хорошо, — осклабился он и поинтересовался лениво: — Зачем ты только согласилась?
— Не я, так любая другая, — передернула плечами Настя, сразу догадавшись, что он имеет в виду.
— Мне больше нравился вариант с суррогатной матерью. Обычная сделка, подкрепленная контрактом. Условия выполнены и стороны довольны. А с тобой придется всю жизнь валандаться. Ты же никуда не денешься, дорогая? — хмыкнул Кайман и глянул недобро.
— Но вариант со мной больше нравится Илье Семеновичу, и тут не тебе решать, — отрезала Настя.
— Зачем ты вообще ввязалась в этот проект? Выйди замуж за одного из своих любовников, роди ребенка! Богатства захотелось? Денежек срубить?
— Деньги, конечно, нужны, — согласилась Настя. — Но ребенок важнее. А почему ты согласился, Егор?
— Глупый вопрос, Настенька, — отбрил Легатов. — Я всем обязан Илье. И никогда он ничего взамен не требовал. Есть такое понятие, как чувство благодарности, но тебе оно совершенно незнакомо, — зло бросил он.
— Ты, — прошипела Настя. — Да что ты обо мне знаешь, мажор хренов? У вас же, снобов, если на человеке нет бирки отАрмани, то это и не человек вовсе. Если баба себе сиськи и губы силиконом не надула, значит страшная. А без брюликов вообще уродка!
— Не волнуйся, девочка, — противным голосом заметил Кайман. — За пару дней мать тебя как куклу разоденет. Никакой пластики я делать не разрешу, а шмотками хоть весь дом забейте.
