Катя Самойлова и Андрей Веселов встретились в семнадцать, вместе учились любить и доверять, но не выстояли против интриги, которая возвела между ними стену обиды и злости…Прошло четыре года и судьба дает им еще один шанс. Новая встреча. Старая боль. Подавленные, как обоим казалось, чувства снова тянут их навстречу друг другу. Но рискнут ли они, зная, что любить бывает больно? Вряд ли, хотя…Ведь не любить еще больней…...
Лежал себе спокойно, на потолок смотрел, ни о чем не думал, будто на молекулы раскладывался, оставаясь равнодушным к этому процессу, а потом собирался."
"Жаль, таких возможностей было не слишком много — после происшедшего мама с Настей и Глебычем были вечно начеку. Правда Андрей их понимал. Пожалуй, сделай его ребенок то, что пытался сделать он, тоже устроил бы дозор у дверей его комнаты, но от этого не легчало. Он чувствовал сильную потребность в уединении, и мечтал о том времени, когда возможностей для такого уединения будет больше.
Отговаривать его от поступления в далекий вуз никто не пытался — психолог не рекомендовала, сказала, что смена окружения наоборот должна благоприятно повлиять на восстановление душевного равновесия, и так ему будет легче начать новую жизнь без частых возвращений к причине полученной психологической травмы. И пусть с самим обоснованием психолога Андрей мог бы поспорить (чего мудро не делал), вывод его устраивал.
Вот так — видя четкий план и морально готовясь преодолевать препятствия на пути к достижению цели — Андрей Веселов и планировал провести ближайшие пять месяцев.
Первое препятствие стояло сейчас перед ним — ворота школы.
Надо было открыть калитку, зайти, прошагать к входной двери, там объяснить, кто такой и почему приперся, подойти к своему будущему классу, выдержать представление одноклассникам, забиться на заднюю парту к самому отстойному однокашнику, которого скорей всего все дружно чмырят, отсидеть день, прийти домой, сделать домашку, поспать, отсидеть еще день…
Все вроде бы элементарно, а все равно ведь страшно…
— Черт, — ругнувшись то ли из-за злости на себя же, то ли для храбрости, Андрей таки взялся за ручку, толкнул калитку, сделал шаг, еще шаг, снова шаг…
* * *— Коть, а ты за платьем ездила уже? Что-то присмотрела?
Сегодня Катя была не в настроении, и сама толком не понимала, почему, просто хотелось то ли плакать, то ли с кем-то хорошенько поругаться, то ли побыть наедине с собой, и чтобы никто не трогал.
— Раз ездила уже, смотрела. Но ничего не выбрала.
