От ворот к нам бегут воины в разной одежде. Это вольные!
— Кто в порядке, все в город! — на ходу раздаёт приказы Абос. — Чистить улицы! Быстро! Разбегутся по внешке — замучаемся отлавливать!
И действительно, я совсем позабыл про тех хортят, что перелетели через нас. А ведь их было больше, чем тех, что упали на стену. Сотни, если не тысячи хищников шустрых способны устроить такую резню, что кровь зальёт улицы от края до края.
Соскальзываю вниз по сброшенной кем-то верёвке. За ранеными уже бегут слуги-пустышки — тут справятся без нас. Матвей уже на земле и криками собирает отряд. Это все? И двух десятков ведь нет. Фух… Ещё бегут. Вижу Рыжего, Молчуна, Домовиху.
— Что с мужем? — заглядываю в сухие и собранные глаза женщины.
И, ни слёз, ни предательской дрожи в голосе. В этой паре на Путь становилась она.
— Всё потом, — отталкивает она мои руки.
Не железная всё же. Таки шмыгнула носом.
— Работаем группами по три человека! — торопливо начинает Матвей. — Наш отряд берёт шесть улиц справа от осевой. Двигаемся от стен пока не перестанут встречаться мохнатые. Потом разворачиваемся — и в обратную сторону. Всё, пошли, пошли! Встречаемся здесь же!
Нахожу взглядом Кузьму. Надо взять с собой, а то сгинет ещё. Но меня опережают.
— Чудик, давай с нами, — тянет трактирщика за руку Сёпа. — Будешь делиться удачей, везучая морда.
В тройке с Метлой и Медведушкой дядька не пропадёт. А что Лим? Здоровяк весь в крови, но где там своя, где чужая пойди разбери. На ногах стоит твёрдо. Те раны, что нанёс Кожемяке летун, для него ерунда. С другом Глист и Лупатый из новеньких. Возьму Рыжего. Эф пока не решил, с кем идти.
— Эй, давай сюда, — машу одарённому.
Третьим, ясное дело, со мной идёт Шапка. Мы одни из последних. Остальные уже убежали. Выбираю направление. Трусим вдоль стены к дальней улице из указанных командиром. Во внешке они идут часто. На квартале между двух крупных до десятка поменьше. По дороге срубаю хортёнка, попытавшегося броситься мне на голову с крыши одного из домов.
— Смотрим вверх! Не все на земле!
Но внизу тварей всё-таки больше. Внешка тонет в душераздирающих воплях. Стоит отвернуть от стены, как в узких лабиринтах хаотичной застройки начинается Бездна. Пустышки, в основном дети и женщины, куда-то бегут, не разбирая дороги. Хортята повсюду. Здесь у них нет противников, только жертвы. И зверей гонит явно не голод. Напрыгнуть, загрызть — и на поиски новой двуногой добычи.