Почему же тогда, днем, на Рэмпарт-стрит, это было так легко сказать, а теперь, когда они пересекли океан, — так трудно принять? После того чудесно инсценированного похищения Доминик решил дать ей шанс самой найти свою судьбу и пообещал оказать любую помощь, когда миссия их будет завершена или даже раньше, если она пожелает его оставить. Женевьева ведь так же свободна, как он, а назойливую мыслишку, что, быть может, она не так же свободна, как он, следовало гнать от себя прочь, прочь…
— Ты готова, Женевьева? — нарушил ее грустные размышления Доминик, застегивая вечерний шелковый плащ, который Сайлас накинул ему на плечи.
— Да… да, я совершенно готова. — Она сделала над собой усилие, чтобы голос звучал так же бодро, как несколько минут назад. — Нельзя заставлять ждать герцога Веллингтона, не так ли?
— Думаю, он простил бы тебе небольшое нарушение правил приличия, — ответил Доминик, сдержанно улыбнувшись. — Этот августейший господин так же подвержен твоим чарам, как и все остальные. — Он подал ей плащ и провел пальцем по затылку, на который из-под диадемы ниспадали золотистые локоны, и Женевьева затрепетала.
— Насколько мне известно, князь подвержен чарам любой особы моего пола, — беспечно ответила она и пошла к двери.
— Это правда, — согласился Доминик, следуя за ней по лестнице, — но он очень разборчив в выборе пассий, и ты, кажется, попала в их число.
— С замужней женщиной флирт всегда безопаснее, — заметила Женевьева. — Он сам мне это сказал. Замужние не ждут слишком многого и стараются не афишировать своих связей.
— Должен признаться, что твоя осмотрительность, моя дорогая Женевьева, меня поражает, — заметил Доминик, садясь в карете напротив нее.
Женевьева метнула на него свирепый взгляд, но в темноте Доминик не мог его разглядеть:
— У меня создалось впечатление, что осмотрительность — единственное правило, чтобы не сказать единственная добродетель, которую признают в этом обществе.
— Так и есть, — подхватил Доминик, глядя в окно. — Просто я не мог себе представить, что ты так быстро и легко научишься сдерживать свою импульсивность и врожденное любопытство — Это следует расценивать как комплимент? — елейно поинтересовалась Женевьева.
При этих словах он отвернулся от окна и в темноте улыбнулся ей:
— Да, фея, ты оказалась отличным напарником в этой авантюре Карета остановилась у дома Уэлсли.